Кара Хантер - Вся ярость

– В наших краях было еще одно похожее дело. Двадцать лет назад. Преступника окрестили Придорожным Насильником.

Кто-то что-то припоминает, однако у большинства на лицах остается недоумение. Сомер пристально смотрит на меня. В чем нет ничего удивительного.

– Он изнасиловал шесть женщин и пытался изнасиловать седьмую, – продолжаю я. – И надругался над ними. Одна его жертва лишилась глаза. Другая через полгода после нападения покончила с собой.

– Но он ведь был схвачен и осужден, разве не так? – говорит Эв. – Тот, кто это совершил? Имени я его не помню… кажется, Гаррет как-то там?

– Гэвин Пэрри. В настоящее время отбывает пожизненное в Уэндсуорте.

Эв не скрывает своего недоумения.

– В таком случае почему?..

– Пэрри вырывал своим жертвам волосы. Это был его фирменный почерк.

Гислингхэм сразу же понимает, в чем дело, однако все еще не торопится с окончательным выводом.

– Это ничего не доказывает. Простое совпадение.

Я обвожу комнату взглядом. Медленно.

– Пэрри хватал свои жертвы на улице, затаскивал их в безлюдное место, надевал на голову пластиковый мешок и связывал руки проволокой.

– И даже так, сэр… – начинает Эв. Но я замечаю у нее в глазах зачатки сомнения.

– Последних двух женщин, подвергшихся нападению, закинули в пикап и увезли. На одежде обеих были обнаружены следы сульфата кальция.

– То есть этот тип Пэрри был штукатуром? – спрашивает Эв.

Я качаю головой.

– Нет, он перебивался случайными заработками, занимался уборкой в квартирах – подобными вещами. Но вот его брат был строителем. Согласно нашей теории, Пэрри, чтобы совершить последние два преступления, одалживал машину у брата, хотя нам так и не удалось это доказать, а к тому времени, как машины Пэрри и его брата попали к нам в руки, в них уже не осталось никаких следов.

Куинн тихо присвистывает.

– Матерь божья!

– Однако Пэрри так и не признал себя виновным, правильно? – медленно произносит Асанти. – Потому что в противном случае он был бы уже на свободе.

А он проницателен, тут никаких вопросов.

– Совершенно верно, констебль Асанти, Пэрри так и не признал себя виновным. Он утверждал, что мы его подставили – что он совершенно невиновен, а на женщин нападал кто-то другой. А если учесть, что те, кто совершил преступления на сексуальной почве, должны признать свою вину, чтобы рассчитывать на реабилитационный курс, это обстоятельство в вопросе условно-досрочного освобождения играло против него. По крайней мере, до настоящего времени.

Сомер хмурится.

– Вы сказали: « Мы его подставили»? Вы вели это дело?

– Я был детективом-сержантом, – я киваю. – Суперинтендантом был Аластер Осборн. Однако Пэрри винит во всем меня. Считает, что это я его подставил.

Теперь все избегают смотреть мне в глаза, и я понимаю, в чем дело. Это кошмар любого полицейского. Дело такого рода, воскресшее из могилы.

Я обвожу взглядом присутствующих, стараясь заставить их посмотреть мне в лицо.

– Я абсолютно убежден в том, что мы схватили того, кого нужно. Я был убежден в этом тогда и убежден сейчас. Но если за это ухватится пресса… в общем, всем нам известно, что произойдет тогда. Дерьма вывалится столько, что мало не покажется. В довершение всего, если адвокат Пэрри хоть чуточку знает свое дело, он ухватится за параллели с делом Эпплфорд, чтобы поднять все пятьдесят оттенков сомнения относительно справедливости приговора.

В комнате оживление, все стараются перестроиться, переосмыслить происходящее. Теперь это дело уже совсем не такое, каким казалось всем вначале. Теперь оно уже совсем не такое, каким казалось мне, и, наверное, я слишком долго отказывался поверить в то, что было у меня прямо перед глазами. Я жду, что ребята будут злы на меня, хотя бы только за одно это, и что хотя бы кто-нибудь это открыто покажет. Определенно, Куинн, возможно, даже Эв. Но она не отрывает взгляда от Гиса. И не только она. У всех на лице одно и то же красноречивое выражение: «Ты сержант. Скажи что-нибудь!» И до меня вдруг доходит, что все последуют его примеру. И, осознав это, я понимаю кое-что еще: каким же чертовски хорошим сержантом стал Гис.

Гислингхэм поворачивается ко мне. Лицо его совершенно спокойно.

– Мы за вас горой, сэр. Понимаю, я мог бы этого не говорить, но я все равно скажу: мы за вас горой.

После этого признания Фаули задерживается всего на десять минут. Гис рассуждает, что это можно расценивать как комплимент – столько времени шеф дышал ему в затылок, и внезапно позади него нет ничего, кроме холодного свежего воздуха. Но, по крайней мере, теперь он понимает, в чем дело. Неудивительно, что бедняга был словно пришибленный – любой чувствовал бы себя так же, когда над ним висит подобное. Должно быть, Фаули ужасно мучился. А как прекрасно известно Гису, старые дела, возвращающиеся, словно призраки, все равно что воскресшие мертвецы – убить их второй раз практически невозможно.

Как только за инспектором закрывается дверь дежурной комнаты, Гис снова поворачивается к своей команде.

– Так. Фаули этого не сказал, но я скажу. Если у кого-нибудь есть какие-либо замечания по делу этого Пэрри, высказывайтесь сейчас – или же держите рот на замке, понятно? Все мы знаем нашего шефа – он не просто чертовски хороший «фараон», честнее его не бывает. Не может быть и речи – абсолютно не может быть и речи – о том, чтобы Фаули кого-либо подставил. А если у кого-либо есть хоть малейшие сомнения в этом, тогда извини, тебе не место в нашей команде. Я ясно выразился?

Судя по всему, ясно. Комната заряжается энергией. Все поднимают взгляды, распрямляют плечи.

– Отлично. В таком случае, черт возьми, за дело, правильно? Потому что скорейший способ вытащить Фаули из дерьма и одновременно оказать самим себе большую услугу – это найти ублюдка, напавшего на Фейт, и раз и навсегда расплатиться с этим подонком Пэрри.

Голоса: «Да, сержант», «Точно, сержант».

– Вот и отлично. Констебль Куинн, вы с Эверетт начнете со строителей с видеокамеры на заправке, с которыми нам еще не удалось поговорить.

Бакстер поднимает взгляд.

– И по дороге проехали еще два-три фургона, которые, на мой взгляд, могли принадлежать строителям.

– Хорошо, – говорит Куинн, – дай мне то, что у тебя есть, и мы попробуем их разыскать.

Гис поворачивается к Сомер.

– Я хочу, чтобы ты поговорила с Фейт, выяснила, имеет ли для нее штукатурка какое-либо значение. Возможно, кто-то из ее знакомых работает на стройке. На мой взгляд, это маловероятно, но мы обязаны задать этот вопрос.

– Конечно, сержант. Я как раз собиралась узнать, как у Фейт дела.

– А после того как закончишь, поможешь Куинну и Эв со строителями.