Кара Хантер - Вся ярость

– И Харрисон согласился раскошелиться?

Она хитро смотрит на меня.

– Скажем так: я намекнула, что он перед тобой в долгу.

Что, разумеется, совершенно справедливо.

– Попробовать имеет смысл, – продолжает Галлахер, – учитывая то, как мало отправных точек мы имеем. И это отвлечет внимание от пересмотра дела, что также неплохо.

Я тянусь за кофе, однако тут же останавливаюсь и смотрю ей в лицо, но не вижу никаких признаков насмешки. Ни во взгляде, ни в тоне также нет никаких скрытых намеков.

– Сержант Гислингхэм попробует организовать все завтра.

Я жду, что Галлахер повернется и уйдет, но она не двигается с места. Вместо этого улыбается. Улыбается и снова садится.

– Ну, а теперь, когда мы разобрались с этими проклятыми документами, я хочу узнать то, что в них не попало. Хочу узнать, что же произошло на самом деле.

И я ей рассказываю. Одну правду, и ничего кроме правды.

Вот только не всю целиком.

Когда Галлахер открывает входную дверь, вид у нее растерянный. В одной руке коробка разноцветных сахарных шариков для украшения торта, а в другой – кухонное полотенце. И щека, похоже, в муке.

– Извините, – говорит Сомер. – Мне сказали, что вы уже ушли домой, и я пробовала дозвониться, честное слово…

– Прошу прощения, – Галлахер смеется. – Мне пришлось уехать, чтобы забрать дочь. А затем та уговорила меня заняться выпечкой. Похоже, я забыла телефон наверху. – Она отступает в сторону. – Проходите!

Эрика колеблется.

– Послушайте, если я не вовремя…

Галлахер машет рукой, останавливая ее.

– Если б речь шла о каких-то пустяках, вы не пришли бы ко мне домой.

Кухня в дальнем конце. На решетке остывает противень с кексами, вторая партия все еще стоит в духовке. Воздух горячий и сладкий, пахнет шоколадом. За большим деревянным столом пристроилась девочка лет восьми, аккуратно украшающая кексы бледно-голубыми глазированными цветками, на лице у нее застыло сосредоточенное выражение. Где-то поблизости работает телевизор. Слышится рев футбольных трибун.

– Мой сын на таэквондо, – говорит Галлахер, вытирая руки о фартук. – А это футбольный хулиган – мой муж. – Она открывает холодильник и достает бутылку вина. – Вы за рулем?

Сомер молча кивает.

Галлахер наполняет маленький бокал и большой, маленький вручает Сомер.

– Итак, что у вас?

– Мне только что позвонила Фиона Блейк. Патси Уэбб ей кое-что сказала – то, что до этого она не говорила.

Галлахер поднимает брови.

– Вот как?

Эрика оглядывается на девочку и понижает голос.

– Один из учителей Саши проявлял к ней повышенный интерес. Его фамилия Скотт. Грэм Скотт.

– Элиза, – обращается к дочери Галлахер, – будь добра, отнеси кекс папе.

Девочка отрывается от работы.

– А можно и я возьму?

– Но только один, – Галлахер кивает.

Когда девочка уходит, она поворачивается к Сомер.

– Разве мы уже не говорили с учителями Саши?

Эрика морщится, затем качает головой.

– Со всеми, кроме этого Скотта. Сержанту Гислингхэму сказали, что он отпросился домой с головной болью.

Галлахер поднимает брови.

– Вот как? Очень кстати.

– Я только что разговаривала по телефону с директрисой. Судя по всему, такое с ним уже бывало. Так что, быть может, тут все чисто.

Галлахер заглядывает в духовку, проверяя кексы, после чего снова поворачивается к Сомер.

– Что именно сказала Патси?

– По ее словам, этот Скотт какое-то время пытался заставить Сашу обратить на него внимание, но девушки просто смеялись над ним. Подначивали Сашу, называли Скотта извращенцем – ну, вы знаете, как ведут себя девушки. Помимо всего прочего, они называли его Прыщавым Скотти.

Галлахер печально улыбается.

– Господи, как же я рада, что мне больше никогда не будет опять пятнадцать лет… Вы выяснили, Саша рассказывала кому-нибудь об этом?

– Только не своей матери и, похоже, никому из учителей.

– Что у нас есть на этого Скотта? Он ведь должен был проходить СОП [61] Служба огласки и пресечения – британская государственная служба, сотрудничающая с Министерством внутренних дел; ее задачей является распространение информации о криминальном прошлом людей с целью оказать помощь различным организациям в отборе кандидатов на ту или иную должность. , правильно?

Эрика кивает.

– Да, но там ничего не нашли. – Она раскрывает папку и протягивает Галлахер распечатку. На подколотой сверху фотографии мужчина лет под сорок. Его нельзя назвать некрасивым, но вид у него как у побитой собаки.

– Определенно, выглядит он каким-то безрадостным, – говорит Галлахер. – Но неопасным – навредить по-настоящему такой не сможет. И хотя я знаю, что девочки-подростки иногда западают на взрослых мужчин, – говорит она, скорчив гримасу, – я буду просто поражена, если это и есть тот неуловимый кавалер Саши, которого мы никак не можем найти. Если хотите знать мое мнение, этого мужчину никак нельзя считать соблазнителем молоденьких девушек.

Сомер кисло усмехается. Эв сказала то же самое практически слово в слово.

Галлахер пробегает взглядом страницу.

– Живет один, женат никогда не был, неприятностей с законом не имел. Не было даже штрафов за неправильную парковку. – Она поднимает взгляд на Сомер. – Вы уже отправили это Брайану Гоу?

Эрика кивает.

– Гоу вернется только в воскресенье, но он обязательно этим займется и, как только сможет, свяжется со мной. И есть еще кое-что. Мы выяснили, на чем ездит этот Скотт. – Она бросает на Галлахер угрюмый взгляд. – У него «Моррис Трэвеллер».

Та сразу понимает, что она имеет в виду.

– Конечно, это гораздо меньше фургона, но когда у тебя на голове мешок и тебя запихнули назад, сможешь ли ты это определить? Я не уверена, смогла бы я.

– И я тоже, – Сомер качает головой. – А Фейт прямо сказала, что, как ей показалось, машина, в которой ее увезли, была не очень большой.

– Правильно, – твердо заявляет Галлахер. – У нас есть его адрес?

– И это тоже интересно. Грасмер-клоуз, семьдесят три.

Адрес говорит о многом. Это в Лейкс. Не более чем в полумиле от дома Эпплфордов, еще меньше от дома Блейков.

– О боже, – причитает Галлахер. – О боже, о боже, о боже…

– Бакстер сейчас пытается получить послужной список Скотта, чтобы выяснить, был ли он как-нибудь связан и с Фейт, не только с Сашей. Может быть, работал в колледже или одной из тех школ, где училась Фейт…

– Отличная работа, – Галлахер кивает. – Именно так я и поступила бы.

Эрика заливается краской, услышав похвалу.

– Но даже если мы ничего тут не получим, Скотт запросто мог видеть Фейт на улице. По дороге в саммертаунскую среднюю школу он должен ежедневно проезжать мимо той остановки, на которой Фейт садится на автобус.