Сандроне Дациери - Убить Отца

Коломба фыркнула:

– А у тебя неплохо получается.

– Правда? Я просто сказал, что думаю. Спать хочешь?

– Нет. – Коломба поднялась и, хрустнув позвонками, потянулась. После дневной пробежки мышцы приятно онемели, и она снова подумала, что пора вернуться в режим тренировок. – Не уверена, что мне удалось бы тебя найти, но мальчика с видео я хочу освободить, пока он не стал таким, как ты. Одного Данте Торре миру вполне достаточно.

К рассвету составленный Инфанти список сократился до тридцати, а к десяти утра – до шести детей. Остальных они вычеркнули, поскольку их трупы были с уверенностью опознаны либо не подходили по возрасту и полу. Прежде всего они исключили жертв убийств. По большей части это были новорожденные и грудные дети. Шесть оставшихся детей представляли собой воплощение жестокости судьбы. Одного мальчика унесло потоком во время наводнения – его так и не нашли, – другой сгорел в родительском доме, третий погиб при сходе лавины, четвертый и пятый разбились в авариях по вине тупоголовых лихачей: их тела были настолько изуродованы, что опознать их не смогли даже родные. Самой страшной и гротескной оказалась смерть шестого ребенка. Минивэн с шестью пассажирами, направлявшимися в паломничество к храму в провинции Мачерата, слетел с обрыва и взорвался. Все находившиеся в машине погибли. Тела были до неузнаваемости обезображены аварией и взрывом бензобака, что в жизни бывает столь же редко, сколь часто случается в кино. Этот допотопный, лишенный современных систем безопасности минивэн, принадлежавший приходу, пожалуй, вообще не должен был выезжать на дорогу.

Когда в списке осталось шесть имен, Коломба, осушив целый кофейник несмешанной арабики из Санто-Доминго, взяла на себя самую тяжелую задачу – связаться с семьями. Данте самоустранился. Как бы ему ни нравилось врать и притворяться по телефону, но человеческого горя он не выносил, особенно острой боли утраты сына или внука. При личном общении способность наблюдать за выражением лиц и языком тела позволяла ему отстраниться от ситуации, но, говоря по телефону, он не мог не распознать в голосах собеседников тысячу оттенков страдания, и это страдание откликалось в нем. И хотя у большинства людей для подобных случаев обычно заготовлен набор готовых фраз, Данте в этом смысле был настоящим социальным аутистом и скорее бередил раны, чем утешал.

Коломба понимала, что задача будет не из легких, но все прошло еще болезненнее, чем она ожидала. Ее звонок разбудил кошмары и вызвал слезы, проклятия и, по крайней мере в одном случае, горестные стоны. Тем не менее Коломбе оставалось лишь стоять на своем.

– Вы не могли бы прислать нам фотографию? Лучше всего по электронной почте, но факс тоже подойдет.

Она рассказывала сказки о статистических исследованиях полиции, о сборе данных, которые могут спасти жизни, и лгала лишь отчасти. В довершение всего только двое из опрошенных имели доступ к интернету или компьютеру, и Коломбе пришлось уговаривать остальных обратиться в интернет-кафе или в местный сувенирный магазин и отправить снимки как можно скорее. Каким-то чудом ни один родственник не отказался, и через пару часов у нее были фотографии всех шести детей.

Тем временем Данте, натянувший на глаза черную маску, спал плохо. Его мозг не переставал работать, и сон его постоянно прерывался. В своем тревожном забытьи он словно пытался собрать пазл из кусочков, которые отказывались совпадать. Среди этих кусочков был и Отец, и загадочный мальчик, и еще более загадочное поведение Ровере. Он не знал, как они связаны, но чувствовал, что его боль и побуждения – важная нить клубка, который он пытается распутать. Мысли его были сумбурными, что свойственно тем, кто ночами лежит с закрытыми глазами, напрасно призывая сон. Однако Данте снова и снова воскрешал в памяти уже известные ему детали, словно разгадывая головоломку: необходимо было частично заштриховать абстрактную фигуру, чтобы взгляду открылись скрытые очертания знакомых предметов.

Резкий поток света вырвал его из полудремы. Коломба грубовато сорвала с Данте маску и устало посмотрела на него:

– Они у меня. Есть одна идея.

– Фотографии детей? – с пересохшим горлом переспросил он, на ощупь отыскивая пачку сигарет.

– Да. Они в компьютере. Ты готов или еще время потянем? – с сарказмом спросила она.

– Одну минуту, я только умоюсь.

Ночью Данте рухнул в кровать, не раздеваясь. Теперь он снял рубашку, плеснул себе в лицо холодной водой из-под крана, принял всевозможные капли и пилюли, чтобы хоть немного приглушить мучащую его тревогу, и вышел в гостиную с полотенцем на плечах.

Коломба впервые видела его с обнаженным торсом. Он был тощим как щепка и снова напомнил ей Дэвида Боуи в старом фантастическом фильме. Однако, вопреки вредным привычкам Данте, его худощавость не казалась болезненной и больше походила на худобу слишком быстро вытянувшегося подростка. Если бы не несколько седых волосков в его отросшей за последние два дня, когда он перестал бриться, щетине, он выглядел бы моложе своих лет.

– Закончил? – спросила она.

– Почти. Извини, но мне нужен кофеин.

– Что ты, не торопись…

– Не язви, это займет всего минуту. Хочешь кофе?

Коломба хотела, но из чувства противоречия отказалась. Размеренными движениями травника Данте приготовил один из своих блендов и, не дожидаясь, пока кофе остынет, выпил две чашки подряд.

– Я готов, – сказал он наконец. – Где они?

– Здесь. – Коломба развернула к нему экран компьютера.

Пока Данте умывался, она сделала из шести снимков коллаж. Фотографии, пришедшие на гостиничный факс, отсканировали для нее на стойке регистрации. В отличие от остальных, они были черно-белыми. Шесть фотографий мальчиков от пяти до шести лет, каждый из которых улыбался. Увидев их снова, Коломба впервые поняла, что, если тот, кого они ищут, среди этих детей, ему повезло больше остальных. Его похитил и держит в заточении безумец, но, в отличие от остальных, он все еще жив.

Секунд десять Данте, скрестив руки, смотрел на коллаж и наконец уверенно показал на одну из фотографий.

– Вот этот, – сказал он.

Коломба резко, со свистом, выдохнула:

– Мне тоже он показался самым похожим, но на сто процентов я не уверена. Не можешь быть уверенным и ты. Дети быстро растут и меняются.

– Я уверен на все сто, – настаивал Данте. – Что с ним случилось?

– Это мальчик из минивэна. Руджеро Палладино.

– Черт!

На миг до Данте как будто докатилось эхо его почти сна, и одна бойня наложилась на другую. Но Коломбе он ничего не сказал – в том числе потому, что не смог бы передать свои ощущения словами.

– Шесть трупов, и все, чтобы похитить его.