Йорн Хорст - Гончие псы

Она не ответила. Лежала молча.

– Квартира над кафе свободна, – сказала она через какое-то время. – И выставлена на продажу.

Его охватило неприятное ощущение, будто что-то холодное заползло под одеяло. Больше всего ему хотелось сесть на кровати и включить лампу на ночном столике, чтобы увидеть глаза Сюзанне, но он остался лежать.

– Что ты имеешь в виду?

– Было бы практично.

Вистинг тихо сглотнул слюну. Казалось, что Сюзанне повысила ставки, как игрок в покер, бросила на стол что-то очень ценное. Но то, что между ними было, не было игрой.

– Ты говоришь о том, чтобы переехать?

– Все равно я постоянно там. А ты бо́льшую часть времени проводишь на работе. У нас один адрес, но в общем мы не живем вместе.

«Как несправедливо, – подумал он, – что она решила обсудить это именно сейчас».

Он всегда считал себя самостоятельным, но после того как умерла Ингрид, постоянно чувствовал все нарастающее беспокойство за людей, которых любил. Боялся потерять самых близких. Скорее всего, это было связано с тем, что он видел на работе. Слишком много раз он наблюдал, как люди становились жертвами бессмысленных потерь.

Он не только привязался к Сюзанне как к человеку, но и теперь зависел от нее как от спутницы жизни. Мысль о том, что все будет кончено, заставила его почувствовать недомогание. Пот холодной пленкой покрыл его кожу. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он погладил Сюзанне по плотным черным волосам, пытаясь успокоить дыхание.

– Мне не нужны ленточки перед дверью, – сказал он, будто стремясь объяснить, кто он есть. – Я должен действовать. Стараться что-то сделать. Вот как я разбираюсь с такими вещами.

Сюзанне повернула к нему голову.

– Мне бы хотелось меньше нуждаться в тебе, – сказала она с пониманием в голосе. – Однако мы такие, какие есть, оба.

Они долго лежали молча и в конце концов заснули. Сюзане – отвернувшись лицом к стене, Вистинг – на спине, сцепив перед собой руки.

Первый серый свет едва наполнил комнату, когда Вистинг проснулся. Он повернулся к Сюзанне, по-прежнему глубоко спящую возле. Она была еще красивее, когда все мышцы лица были расслаблены. Ресницы отдыхали на скулах. Морщинки почти исчезли, в ней было что-то особенно мягкое и мирное, и это легче было увидеть, когда она спала и не смотрела на него.

Под глазом дернулась мышца, и рот сложился в подобие улыбки, но он слышал по дыханию Сюзанне, что она по-прежнему спит. Он оперся на локоть и задумался, что ей снится. Потом осторожно откинул одеяло и встал с кровати.

Внизу из кухни доносились звуки. Ярко выраженный кофейный аромат встретил его еще на лестнице. Лине повернулась к отцу, когда он зашел на кухню.

– Ты ее чистил? – спросила она.

Он плотнее запахнул халат и покачал головой.

– Ты же ее на Рождество получил, – напомнила она и протянула ему готовую чашку. – Тебе следует ее чистить пару раз в год.

Он улыбнулся ей и сел за стол, а она начала делать кофе себе. Накануне, прежде чем лечь спать, Вистинг собрал документы по делу Эллен и унес коробку в машину.

Гряда облаков пришла с моря и достигла Ставерна в течение ночи. Погода стояла серая, но дождя не было.

Лине открыла холодильник.

– У вас тут почти ничего нет, – резюмировала она и закрыла дверцу.

Вистинг кивнул в сторону одного из шкафчиков.

– Там хлебцы лежали, или что-то вроде того.

Лине открыла шкафчик и просмотрела содержимое полок. В хлебнице она нашла половину нарезанного батона. Она достала из пакета два кусочка и положила в тостер.

– Ты готов столкнуться с ним снова? – спросила она и повернулась к отцу.

Он понял, что она имеет в виду, но неопределенно промычал в ответ.

– Рудольф Хаглунн, – сказала она. – Ты готов к встрече с ним?

– Думаю, да.

– Мы тоже готовы.

Он отпил из чашки.

– Так вы сделаете это?

Лине снова открыла холодильник и достала масло и банку клубничного варенья.

– Попытка не пытка, – изрекла она и положила продукты на стол.

– Сколько вас?

– Четыре автомобиля.

– Из газеты?

Вистинг увидел в уголке ее левого глаза небольшую морщинку.

– Две из газеты, – ответила она и отвернулась к тостеру.

– А кто четвертый?

Тосты выскочили, и Лине положила их на тарелку, а затем сунула в тостер еще два кусочка.

– С вами поедет Томми? – спросил он, когда она поставила перед ним тарелку.

– Да.

Вистинг не стал комментировать. Он был рад, когда отношения между его дочерью и раннее судимым датчанином Томми Квантером закончились. Ему не нравилось, что Томми Квантер по-прежнему является частью ее жизни, однако не хотел ничего говорить.

– Где ты был вчера? – поинтересовалась Лине. – Ты приехал домой позже нас с Сюзанне.

Он задумался, не стоит ли ему скрыть, что он делал вчера вечером, но если Лине собиралась ему помочь, она должна была обладать той же информацией, что и он.

– Я просматривал материалы по делу Эллен.

Лине прекратила жевать.

– Племянницы полицейского в очках?

Вистинг кивнул.

– Мне казалось, что у тебя нет доступа в здание полицейского участка, – заметила она.

– Юнас Равнеберг давал показания по делу, – сказал Вистинг, пропустив слова дочери мимо ушей.

– Почему?

– Он был в одном из списков. В тот день, когда Эллен пропала, поблизости видели красный «Сааб 900». У Юнаса Равнеберга как раз была такая машина.

– Она до сих пор стоит у него во дворе, – сказала Лине и сглотнула. – Получается, он был там, когда она пропала.

Вистинг отрицательно помотал головой.

– Он был в Швеции.

– Откуда это известно?

– Его сожительница это подтвердила.

Дочь нацепила на лицо скептическое выражение, но глаза горели.

– У тебя есть ее имя?

– Мод Турелль.

Лине повторила имя, смакуя его.

– Нам следует с ней поговорить, – сказала она и встала с места.

Хлеб выпрыгнул из тостера. Лине оставила его там, вышла в коридор и почти тотчас же вернулась со своим ноутбуком.

– Это с ней он жил, прежде чем переехать во Фредрикстад, – сказала она. – Ты знаешь, где она сейчас?

Он отрицательно покачал головой и услышал, как она что-то печатает на компьютере.

– Мод Турелль? – снова произнесла она. – Необычное имя, но я не могу ее найти.

– Не факт, что она еще жива.

Лине уставилась на него.

– Или она вышла замуж и сменила фамилию.

– Мы должны ее найти, – сказала девушка. – Он не впускал в свою жизнь всех подряд. Она была ему очень близка. Может, именно она получила то письмо.

– Письмо?

Лине рассказала отцу, что Юнаса Равнеберга видели с собакой возле почтового ящика незадолго до того, как его убили.

– Это выстрел вслепую, но там может что-то быть, – закончила она.