Игорь Сотников - Палиндром

Да уж, а умеют врачи подбирать и задавать в точку вопросы, а через них ставить диагнозы своим пациентам – умение поставить верный вопрос, решает вопрос с постановкой правильного диагноза.

На что Маккейн, несмотря на все свои предыдущие недоразумения, которые сопровождали его ответные мысли по поводу предпринятых по отношению к нему шагов Кубрика, хотел было язвительно возмутиться на такой, не просто не компетентный, а чуть ли не халтурный подход к нему Кубрика, который ещё посмел называть себя доктором, – выучил все знаковые врачебные словечки и считает, что ему этого достаточно, чтобы заниматься лечением, – но что-то ему внутри не даёт покоя, подсказывая, что тут что-то не так.

И Маккейна, пожалуй, можно понять. Ведь когда имеешь дело всё больше с людьми многосложными и скрытными, и тебе вечно приходится шифроваться, использовать в разговорах двусмысленности, чтобы тебя не смогли поймать на негативном слове, недоговаривать или вообще увиливать от прямых истолкований, где зачастую всё так законспирировано, что и сам не до конца понимаешь о чём идёт речь, то и сам постепенно становишься человеком глубоко законспирированным, кто уже не может на прямую воспринимать простую речь, без того чтобы не искать в ней тайный смысл. Так что то, что Маккейн так тревожно для себя воспринял это обращение к нему Кубрика, имело под собой глубокие основания.

Но вот стоило только Маккейну перемотать в уме сказанное Кубриком, как он тут же догадался, что заставило его насторожиться.

– Что значит, это его на самом деле? – похолодев внутри себя, задался вопросом Маккейн, принявшись судорожно искать ответ на эту загадку. – Что-то мне не верится, что он такой постановкой вопроса интересовался о моём нездоровье. А он случаем, не послан ко мне капитаном Мирбусом, чтобы узнать настоящее положение дел с моим здоровьем. – Маккейну вдруг представилась полная отвратительных моментов встреча и последующий разговор между Мирусом и Кубриком.

– Ну что скажешь? – спросит Кубрика Мирбус.

– Эта сволочь ещё крепится. Но ничего, ему ещё недолго осталось, мы его сломаем. – Многозначительно говорит, усмехаясь Кубрик, вынимая из кармана пачку каких-то неизвестных для воображения Маккейна таблеток.

– Времени у нас в запасе немного осталось. – Говорит Мирбус.

– Достаточно одной таблэтки в день, чтобы из полного сил жеребца, сделать никуда негодную клячу. – Зловеще проговорил Кубрик, вынимая из упаковки таблетку. Но на её пути встала рука Мирбуса, прикрывшая его бокал с вином, и Кубрик был вынужден вернуть эту страшную своими последствиями таблетку обратно в карман (Маккейн разнервничался и забыл, откуда эта таблетка вынималась).

А Маккейн тем временем действительно разнервничался, что и привело его к несколько не осмотрительным поступкам. Так он, находясь под воздействием своего воображения, в тот момент, когда Кубрик убирал эту свою страшную таблетку себе в карман, рефлекторно бросил свой взгляд на руки Кубрика, которые были сложены в замок и помещены на колене его ноги, которую они таким образом чуть придерживали. Что показалось Маккейну очень и очень подозрительно. – Совсем не зря он так заложил свои руки. – Решил Маккейн, пытаясь в отверстия между пальцев рук Кубрика рассмотреть ту самую, с буквой «Z» на поверхности, таблетку (Маккейн всё же установил место производства этих таблеток – неиZвестность).

Ну а на этом Маккейн не останавливается, и он срывается на то, чтобы сообразно своему домысливанию, ответить на вопрос Кубрика. – Вас ко мне капитан Мирбус направил? – уперевшись взглядом в Кубрика, спросил Маккейн. Кубрик в ответ усмехается и как-то не совсем понятно для Маккйена даёт ответ. – Можно и так сказать. – А такое откровенное увиливание от ответа Кубриком, конечно же, не может не напрячь Маккейна.

Между тем этот ответ Кубрика имел продолжение, которое и последовало, не дожидаясь, когда Маккейн там в себе ещё чего-нибудь надумает. – Он махнул рукой в ответ на моё желание навестить вас. – Сказал Кубрик. – Тем самым переложив всю ответственность за ваше состояние на меня.

– Что он хочет этим сказать или показать? – нервно задался про себя вопросом Маккейн. – Что ему моя судьба небезразлична, в отличие от махнувшего на меня рукой Мирбуса. А может он хочет сказать, что отныне именно он будет заниматься мной. – Маккейн принялся судорожно размышлять над словами Кубрика. Кубрик же со своей стороны чуть наклоняется вперёд к Маккейну и, пристально на него посмотрев, тоном голоса предполагающего откровенность, обращается к Маккейну. – Когда перед врачом встаёт сложный случай, то у него только два пути для решения этой проблемы. Первый подразумевает под собой то, что предложил капитан, махнуть рукой или судьбоносно развести в стороны руки. Или же второй вариант, врачи чешут свой затылок и берут ситуацию под контроль, в свои руки. – Кубрик делает осмысленную паузу, давая Маккейну подумать над его словами, и затем лишь задаёт свой вопрос: Какой вариант вы выбираете?

– Надо подумать. – После краткого раздумья ответил Маккейн, многозначительно почесав затылок.

– Подумать и при этом хорошенько, это первый шаг к выздоровленью. – Улыбнувшись, сказал Кубрик. После чего он поднимается со своего места, смотрит на поднявшегося на ноги вслед за ним Маккейна, и говорит ему. – Только не забывайте о том, что своевременное вмешательство и обнаружение на первой стадии болезни, кратно увеличивает шанс на выздоровление. Так что думайте скорее. – Кубрик откланивается и направляется на выход к двери, где он опять задерживается, для того чтобы бросить на дорожку ещё одну многозначительную фразу:

– И не забывайте. Быть непонятым своим лечащим врачом, смерти подобно. – С чем Кубрик и скрывается за дверью, оставляя Маккейна в полной растерянности из-за его прихода.

– Ты не мой лечащий врач. Понял! – нервно вскрикнул Маккейн, после небольшой паузы, потребовавшейся ему для переваривания сказанного Кубриком. – И вообще, вы не на того напали со своими неверными диагнозами! – Маккейн в нервном исступлении вообще разошёлся, принявшись пересекать комнату каюты вдоль и поперёк. И так достаточно долго, чтобы суметь устать и повалиться на койку, где он и принялся размышлять над природой появления здесь Кубрика.

– Слишком всё непонятно и противоречиво. – Сделал вывод Маккейн, интуитивно чувствуя, что делать однозначные выводы насчёт Кубрика преждевременно. – Если он изначально и состоял в сговоре с Мирбусом, всё же что-то мне подсказывает, что он не прочь сыграть в свою игру против капитана. Но тогда какая мне во всём этом отводится роль? – задался вопросом Маккейн. И судя по тому, как он потемнел лицом, то ответ на этот вопрос ему не понравился – никому не хочется быть пешкой в чужих руках, а что уж говорить о том, чтобы стать жертвенным агнцем на заклание.