Стив Сомер - Кумир

А что, если, вдруг подумала она, Крис поймет, что ему не надо открыто ее разоблачать? Можно ведь просто организовать "утечку информации". Скажем, намекнуть кое-кому из ее недругов. Или написать анонимное письмо на радио. Да мало ли какой способ можно выбрать в Вашингтоне, чтобы, нанеся смертельную рану, не обагрить свои руки в крови!

Салли прислонилась к столу. Ее снова тошнило. Она с трудом дышала, лицо покраснело.

Крис — это серьезная угроза. За ним надо будет следить в оба.

В дверь постучали. Она услышала голос Росса:

— Вы же дали слово!

— Сейчас иду! — крикнула Салли.

Она быстро прошла в ванную и, смочив холодной водой новое полотенце, приложила его к лицу. Откинула со лба волосы, поправила платье и пошла открывать дверь.

Росс, босой, стоял перед дверью в синем купальном костюме с ключом от своего номера в руках. Некоторое время оба молчали.

— Это вы убили его! — произнесла она наконец.

Росс беспомощно развел руками:

— Так получилось. Несчастный случай. Он вытащил пистолет — и тот сам выстрелил. Истинная правда.

— Какой оно тяжести, это преступление?

Он не отвечал.

— Так какой, Дэйви?

— Убийство, но без отягчающих обстоятельств.

Она закрыла лицо руками.

— Все уладится, поверьте,— успокаивающе заметил Росс.

— Я так боюсь, так… — выдохнула она, не отнимая ладоней от лица.

— Салли, послушайте меня. Ну, пожалуйста. Все будет в порядке!

— Но как? Каким образом? — проговорила она еле слышно.

Ответа на этот вопрос у него не было.

— Не знаю. Но я сделаю все, чтобы так оно и было. Сделаю!

Салли прижалась к нему, он крепко ее обнял. Слеза скатилась с ее щеки, горячей каплей побежала по его голой груди.

9.40.

Что бы ни говорили про Лу Бендера в Вашингтоне, но надо отдать ему должное: никто не умел действовать решительнее, чем он. Даже сам президент. Через пять минут после окончания пресс-конференции Истмена докладные записки из полицейского управления округа Колумбия находились уже на пути в Белый дом. Министра финансов Ричарда Брукса, по-распоряжению Бендера, срочно разыскали за завтраком в мужском гриль-баре загородного клуба для конгрессменов: с военно-воздушной базы Эндрюс в воздух поднялся личный вертолет президента, а директору загородного клуба было приказано срочно освободить от машин место стоянки. Через десять минут министр уже летел по направлению к южному газону Белого дома. А еще через десять минут, когда Бендер читал полицейский отчет об убийстве Стивена Томополуса, м-р Брукс уже поднимался по ступеням лестницы, ведущей в Овальный кабинет,— в шиповках, клетчатых, зеленых с розовым, штанах и шапочке с помпончиком. И вне себя от ярости.

— Мистер президент, чем могу служить? — спросил он с порога.

Но прежде чем президент ответил, вопрос задал Лу Бендер:

— Какого дьявола секретная служба полезла расследовать дело Мартинеса?

— Не знаю. Мы этим не занимались.

Ответ был настолько категоричным, что разговор на какое-то время прервался. Сэм Бейкер знал Ричарда Брукса целую вечность. Член попечительского совета Гарвардской школы бизнеса, старейшина пресвитерианской церкви и один из лучших теннисистов-любителей старшей возрастной группы, он был человек прямой, честный и решительный.

— Но ведь убит один из твоих людей! — нашелся наконец президент.— Я же сам подписывал письмо с соболезнованиями его родителям.

— Эта формальность не имеет никакого отношения к делу. Он был в отпуске. Подал заявление на следующий день после убийства Мартинеса.

— Тогда какого черта понадобилось соваться в "Четыре времени года", чтобы ему размозжили там голову? — Бендер открыл папку с докладной из полицейского управления округа.

— Некоторые из наших агентов подрабатывают в свободное время. Частный сыск. Компромат на мужей для бракоразводных дел и кое-что в том же духе.

— И закон позволяет? — поинтересовался Бендер.

— Нет. Но такие вещи практикуются,— ответил Брукс.

— На кого он работал?

— Точно не знаем. У нас есть только одна маленькая зацепка.

— Какая?

— Дома у него обнаружен использованный авиабилет. В Кливленд.

— Кливленд? Вы сказали — Кливленд? — оживился Бендер.

— А как он умер? — спросил президент.

— Скорей всего, сам выстрелил себе под подбородок из своего же револьвера. Следов борьбы не обнаружено.

— Самоубийство?

— Нет. Дверь номера была взломана.

— Он думал, что в его комнате кто-то есть, и вышиб дверь ногой, чтобы застать этого человека врасплох? — предположил Бендер.

— Нет,— ответил Брукс.— На его теле обнаружили щепки. Дверь взломали уже после того, как он застрелился.

— Никаких других зацепок?

— Незадолго до убийства его видели в баре гостиницы с какой-то блондинкой. Вероятно, проституткой.

— Или чьей-нибудь женой,— добавил Бендер.

— Может, и так.

— Значит, вы полагаете, что это было ограбление? — спросил президент.— Или убийство из ревности?

— Лично я в этом убежден. Убийство с целью грабежа или дешевая мелодрама на почве ревности. Что касается вашего вице-президента, то он всегда отличается своим крайним невежеством.— Брукс посмотрел на часы.— Ну что, будем продолжать обсуждать то, что и так ясно? С вашего позволения я бы предпочел поскорей присоединиться к своей четверке партнеров по гольфу, пока они не начали играть по новой.

— Последний вопрос,— обратился к министру Бендер.— Какого рода дела он вел в вашем казначействе?

— Никаких. Он был из СПО.

— СПО?

— Служба президентской охраны.

— Кого же он охранял?

— О, я думал, вы знаете,— заметил Брукс.— Вице-президента!

10.05.

Когда Манкузо вышел из дверей отеля с саквояжем в руках, знакомый таксист уже поджидал его.

— Извини, друг, я немного припозднился. Телевизор смотрел.

— Нет проблем,— успокоил его водитель и швырнул окурок.— Все равно я включил счетчик ровно в половине десятого.

Взяв у Манкузо саквояж, он кинул его в багажник. Садясь в машину, Манкузо краем глаза увидел, что на счетчике набежало восемь долларов девяносто центов.

— Откуда ты знал, что я приду? — поинтересовался он.— Может, я уехал с другим таксистом, да мало ли что.

— Не. Ты ведь итальянец, правильно я грю? — И он ловко вырулил со стоянки в самую гущу машин.

— Н-да. И что?

— А то, что я знал: ты меня не наколешь. Ворон — ворону… правильно я грю? — Водитель натянул белую шапочку.— Гляди, чего написано.

Над самым козырьком было оттиснуто: "Если ты не итальяшка, ты не дерьмо".

— Здорово?

— Класс! Ты что, в этой шапочке и в монастырь собираешься? — полюбопытствовал Манкузо.

— Да нет. Монашки эти юмора не секут, правильно я грю?

Когда они приехали, Манкузо снова попросил таксиста ждать и, подойдя к воротам, дернул за шнурок. Он услышал, как где-то в отдалении зазвенел звонок и за стеной раздался, как и прежде, звук медленных, шаркающих, постепенно приближавшихся шагов. Потом маленькое окошко в двери приоткрылось.