Леон де Винтер - Небо Голливуда

Такими вечерами, как этот, когда Лос-Анджелес превращался в элегантный город с открытки, где по улицам бархатистых цветов среди высокомерных пальм разъезжали былые кабриолеты с откидывающимися льняными верхами, Грин сиживал в кафе на Сансет-Стрип, попивал «Шардоне» или «Каберне» и соблазнял актрис, наблюдая за тем, как окольцованными пальцами они поглаживали скатерть на столике или закуривали сигарету. Затем они направлялись в ночной клуб, танцевали или болтали до тех пор, когда возбуждение уже невозможно было сдержать. Он просыпался в утренние часы пик, в похмелье, бормоча какую-ту ложь бледным девушкам со смазанным макияжем.

С Паулой все было по-другому. Когда Грин встретил ее, он был пустым невротиком, ошеломленным тем фактом, что, оказывается, никого прежде не любил. А после ее исчезновения он попытался отомстить ей количеством женщин, которых обольщал, соблазнял и затаскивал в постель. Поведение импотента. Судороги отчаявшегося вконец человека.

Джимми протянул ему сигарету и удивился, что Грин не отказался.

– Мы должны это сделать, – сказал Джимми, когда пламя от зажигалки осветило его лицо. – С меня довольно уродства и бедности, которые мы вынуждены терпеть в «Сант-Мартине». Моего собственного падения. Томми! Мы должны это сделать! Без тебя ничего не выйдет! Это твоя идея, и только твое участие обеспечит успех! Нам с Флойдом не осилить этого вдвоем. У нас не так устроены мозги для подобных вещей. Ты из нас троих самый хитрый…

– Спасибо, – прервал его Грин, разыгрывая возмущение. – …и ты единственный, кто в состоянии не просто придумать план, но и реализовать его.

– Ты хочешь сказать, что у меня такой же криминальный ум, как и у Родни…

– По крайней мере, ты можешь лучше нас его понять.

– Слишком много чести.

– Ты не можешь сейчас нас бросить. Нам нужно составить программу действий, придумать альтернативные варианты, план отступления – массу всего…

– Нас могут поймать, – предупредил Грин.

– Знаю. Мы достанем оружие и патроны.

– То, что мы собираемся делать, – незаконно. Мы выдадим себя за следователей. Думаю, это карается серьезным наказанием.

– Посмотрим, – сказал Кейдж. – В шоферы-то еще пойдешь?

– Я не позвонил и пропустил интервью.

– Прекрасно, – сказал Кейдж. – Кстати, я не знал, что ты куришь.

– Я и не курю. Я притворяюсь. А как насчет фильма, который ты хотел поставить?

– Это и есть фильм, – сказал Кейдж.

В доме на Уитли-Хейтс поддерживался постоянный диалог.

Господа имели вполне предсказуемые интересы: спорт, машины, женщины, сила, уважение. В разговорах, передававшихся через ретранслятор в «Сант-Мартине» на приемник в дом Бенсона, было полно расизма, тщеславия, мании величия, склонности к насилию и сексу, инфантилизма, скудоумия.

Родни: «Этому черножопому пора обратно на дерево. Только посмотри, какой урод! Если научить играть в баскетбол павиана, он будет играть так же, как этот придурок».

Стив: «Голдман? Голдман? Это же типичное имя для ростовщика. Что там делают евреи? Они теперь и в баскетбол будут совать свои кривые носы?» Мускул: «Там на третьем ряду сидит телка, которая может дать всей команде, и ей все равно будет мало».

Через полчаса актеры решили, что будут сменять друг друга. Каждые шесть часов.

Грин вызвался добровольцем на эту ночь. Джимми заступал на вахту утром.

Он остался один в гостиной, с пультом в руке тупо уставясь в беззвучный телевизор – классический, черно-белый, бесстыдно романтичный в своей старомодности, – и слушал приемник.

Стив и Мускул заявили, что пойдут еще куда-нибудь выпить и вернутся завтра. Родни остался дома.

Звуки в ванной комнате, шум спускающейся воды в туалете. Затем Родни набрал чей-то номер. Поскольку Родни находился в спальне, вдали от микрофонов, его голос звучал глухо и разреженно. Из приемника доносились посторонние шумы, даже гул уличного движения на Голливудском шоссе.

«Дорогая? Еще не спишь?» Совсем другой Родни. Спокойный и обаятельный.

«Они ушли».

Родни слушал, что говорили на другом конце провода.

«Еще несколько дней. Пока не знаю. У меня есть план, но надо все тщательно продумать. Это крутые ребята».

У Родни был план. И у него был другой голос, не такой грубый и хамский. Не заборный.

«Я осторожен. Делаю только то, что идет на пользу».

Грин был похож на Родни – оба осторожные люди.

«Золотце, их так просто не проведешь. Они тупые, но у них есть инстинкт, как у зверей. Я что-нибудь придумаю. Что-нибудь умное».

Грин точно знал, что Родни имел в виду Стива и Мускула. И с ними он вел себя совсем иначе, нежели со своим «золотцем».

«Ты что-нибудь выяснила» Что задумал Родни? Хотел обмануть Стива и Мускула?

«Почему Ванкувер? Почему не Тихуана?» Его «золотце» желало в Канаду, а не в Мексику.

«А потом? Таиланд?» Речь шла о побеге. Родни облапошит Стива и Мускула и уедет вместе со своей любимой.

«По-моему, Бали лучше всего».

Грин тоже так думал. Путешествие по Атлантике: Галапагоссы, Гавайи, остров Пасхи, Таити и, наконец, Бали.

«Завтра уже сможешь приехать?»

Интересно, что она отвечала.

«Закажи такси».

Наверно, что-то случилось с машиной. В ремонте?

«Ладно. Не бери в голову. Займешься завтра Центральной кассой?» Что такое Центральная касса? В супермаркете? В банке?

«В субботу, хорошо? Сходим в „Драис“, в Западном Голливуде, заведение что надо. В последний раз я видел там Жаклин Биссет и Роджера Мура».

Грин был там с Робертом Кантом. Элегантный ресторан на Ля-Синега. Не всем удавалось забронировать там столик. Грину хотелось посмотреть на Родни вблизи – он не был тем слепым скотом, которым желал казаться в присутствии Стива и Мускула. Они могли бы подстеречь его на другой стороне улицы, а Бенсон бы на него указал.

«Нет, не только старые звезды, молодые тоже. В восемь? Я закажу столик. Спокойной ночи, дорогая».

Кто он, Родни? Действительно ли его так зовут? И что связывает его с Мускулом и Стивом? Он вел себя с ними так, будто уже давно вращался среди подобной швали. Но вопрос заключался в том, насколько прочно было их сотрудничество?

Родни ими манипулировал. Он планировал сбежать с деньгами, подставив Стива и Мускула за убийство Тино, замороженный труп которого лежал в подвале, под Грином.

Бенсон позвонил Брайну Келвину, детективу из полицейского департамента Лос-Анджелеса, у которого он в свое время стажировался, когда играл роль прокурора.

Без тени сомнения, абсолютно правдоподобно, с необходимой долей возмущения в голосе, при этом ни капли не преувеличивая, но отлично импровизируя, Бенсон рассказал, как нанял подрядчика по ремонту своего дома, а тот, забрав половину суммы, сбежал, сообщив ложный адрес и номера телефонов. К счастью, эта скотина оставила в доме множество отпечатков пальцев – на стакане от пива, в свежей краске, – и теперь Флойд хотел знать, была ли у него судимость.