Александр Серый - Чертова дюжина

— Мужики! — завопил он, с трудом удерживая равновесие. — Доколе они будут наших девок портить?!

На мгновение замерли и движения, и звуки… И в этой звенящей тишине оратор жалобно всхлипнул. Эффект был потрясающим!

— Бей гадов! — яростно выкрикнул молодой человек в «коже».

— Бей!!! — эхом отозвалось из разных концов зала.

Тот, что в коже, двинул стулом недобитого мною, и побоище началось…

Пока я отталкивал падающих со всех сторон бойцов, Геля заботливо столкнула «статую» Ильи Борисовича под столик, полагая, что там она лучше сохранится от воздействия окружающей среды.

Тем временем за окнами завыли сирены. Провести ночь в отделении милиции не хотелось. Я подтолкнул девушку к выходу, прикрывая ее от летающих в пространстве предметов. У самых дверей что-то твердое и тяжелое догнало мою голову. Боли пока не было, но по шее за воротник потекла теплая струйка.

Путь на первый этаж к гардеробу уже отрезал наряд милиции, и мы заскочили в какое-то служебное помещение.

Фортуна не всегда поворачивается задом: на стене здания в полуметре от распахнутого окна висела пожарная лестница.

— Вперед!

— Я боюсь! — пискнула Геля.

— Второй этаж — делов-то!

Личный пример — великая вещь! Через минуту наши ладони скользили по ржавым поручням.

— Не поднимай голову! — требовательно донеслось сверху.

— Успокойся, я не слабонервный…

Но она права: лазать по пожарным лестницам в обществе женщины в мини-юбке — верный способ сломать себе шею!

В скверике горел только один фонарь, но зато ярко. Мы присели на скамейку, чтобы немного перевести дух.

— Господи, да у тебя вся одежда в крови!

Рубашка неприятно прилипла к спине, затылок саднил.

— Дай посмотрю!

Легкие прикосновения прохладных пальцев успокаивали жжение.

— Ничего страшного — рана пустяковая…

— Правда? А я уж было начал обдумывать текст завещания.

— Перебинтовать бы… Только нечем… Хотя…

Геля порылась в сумочке и достала изящный кружевной платочек. В воздухе распространился запах французских духов.

— Еще и с дезинфекцией, — усмехнулся я, прижимая тампон к затылку.

— Держи-держи, юморист.

Потом с новой интонацией тихо добавила:

— Молодец! Можешь защитить женщину…

— Положим, ты и сама выглядела впечатляюще!

Геля улыбнулась.

— Твоими заботами! Кто вдалбливает мне на каждой тренировке: «Смелость, находчивость, реакция!»?

Можно было покраснеть от удовольствия и подарить букет цветов, но я поступил по-другому, удивив и ее и себя. Поцелуй получился долгим.

— Ну вот, — сказала Геля, высвобождаясь из объятий. — Будем считать это наградой герою!

— Такая маленькая?

Девушка отвернулась, пряча улыбку, зябко повела обнаженными плечами, вздрогнула и воскликнула:

— Плащ! Я забыла свой плащ в гардеробе!

Неприятности продолжаются!

— И номерок — у Ильи!

Она всплеснула руками и с надеждой посмотрела на меня.

Возвращаться назад в ресторан — глупо, с другой стороны, появилась возможность стать дважды героем. Страсть к знакам отличия взяла верх над разумом.

Теми же переулками и проходными дворами мы добрались до стены с лестницей. Окно оставалось открытым, но свет не горел.

— Покури пока, — предложил я Геле, хватаясь за нижнюю перекладину.

Прыжок на пол тихим не получился: какая-то сволочь успела поставить под окном стул! Зато боль в колене полностью избавила от головной — преимущество, хотя и сомнительное.

С трудом удалось найти дверь, но только я собрался ею воспользоваться, как снаружи донеслись приближающиеся шаги. На ощупь — слева стоял шкаф, а за ним имелось пространство до стены, куда можно всунуться.

В комнате зажегся свет. Последовавшие за этим звуки заставили меня выглянуть. Предположение оправдалось: в противоположном углу у такого же открытого шифоньера молоденькая официанточка меняла казенный наряд на собственную одежду перед уходом домой, мурлыча себе под нос веселую мелодию. Сейчас на девице остались только прозрачный бюстгалтер и такие же махонькие трусики. Это меня и сгубило! Картина настолько увлекла, что я потерял бдительность и не среагировал в нужный момент.

Девушка обернулась. Останься я на месте, ничего страшного, наверное, не произошло бы. Но захотелось как-то оправдаться. Вид же наступающего громилы, окровавленного и всклокоченного, вызвал оглушительный визг. Мою голову накрыла брошенная в панике юбка. Пока я пытался освободить лицо, истеричка хотела проскочить к двери, однако споткнулась о перевернутый стул и упала мне под ноги. Я, в свою очередь, естественно, также рухнул — и прямо на нее.

Что подумает нормальный человек, прибежавший на крики о помощи и обнаруживший полуголую женщину, барахтающуюся под мужиком? Правильно — то же самое решили и две официантки, влетевшие в самый разгар представления в комнату. Теперь три вопля слились в один.

Я почти добрался до заветного окна, когда две кошки вцепились в тело. Какое это грозное оружие — ногти! И как больно! Спасла сама потерпевшая, решившая лично отомстить обидчику. Она растолкала подруг, расчищая путь к вендетте, и на какой-то миг я обрел свободу. С криком «Девушки, не все сразу!» я отчаянным прыжком выскочил на лестницу. Спуск занял рекордно короткое время и сопровождался угрозами и оскорблениями сверху.

— Импотент проклятый! — разнеслось напоследок над двором.

Откуда такая уверенность?!

Из темноты выступила Геля с глазами-блюдцами от изумления. Объясняться времени не было — где-то неподалеку запела милицейская сирена.

Мы преодолели легкой трусцой три квартала и забежали в какое-то парадное. Только тут я во всем честно признался.

Геля долго и беззвучно смеялась.

— Полный набор! — проворчал я.

— Чего?

— Обвинение Сысоевым в преступлении против правосудия — детский лепет по сравнению с организацией массовых беспорядков на почве национальной розни и попыткой изнасилования!

Теперь хохот вырвался наружу. Геля согнулась пополам, рискуя выронить сотрясающуюся грудь из легкомысленного топа, но своевременно заметила опасность и распрямилась.

— Вечерок! — пробормотала она. — Только бы Илья Борисович очнулся и сообразил захватить мой плащ с собой!

— Сообразит: такой повод для новой встречи.

— Именно. Надо же завершать операцию!

Это верно. С задачей, поставленной Никодимычем, сегодня мы справились только наполовину.

— Как ты в таком виде доберешься домой? Весь исцарапанный, одежда порвана — кошмар! Первый же милиционер заберет! Мне-то хоть рядом…

Я быстро дотронулся пальцем до ее губ — на улице послышались шаги, неожиданно оборвавшиеся у самого подъезда, но входить и подниматься по лестнице человек не спешил. Мне это не понравилось.