Александр Серый - Чертова дюжина

Следы еще одной машины — третья или шестая модель «Жигулей», несколько окурков и некоторые другие признаки указывали на участие в драме дополнительно двух-трех человек. Один из них, вернее — одна, обозначалась без проблем: на том месте, где предположительно стоял автомобиль преступников, в примятой траве валялись заколки для волос.

По предварительному мнению специалистов, все произошло приблизительно в полдень: Виктор и незнакомец выстрелили друг в друга практически одновременно.

Вот и все, что удалось выведать Никодимычу у бывших коллег. Им, коллегам, к утру предстояло объединить, проанализировать, состыковать… Мне лично ничего стыковать не требовалось, чтобы в общих чертах получить картину обрушившейся на Носовых беды. В общих чертах… Чисто по-человечески…

Но шеф — профессионал до мозга костей. А «по-человечески» и «профессионально» — вещи разные. О чем он и напомнил:

— Больно густо наследили. «Пушки» побросали, человека своего… А кольт с глушителем, к слову, — оружие серьезное. Значит, не шпана какая-нибудь — высший уровень!

Огрызок «беломорины» пропутешествовал в противоположный угол рта.

— И какой смысл отпускать женщину? Такой свидетель! — продолжал рассуждать Никодимыч.

Теоретически он прав. С другой стороны, к чему вешать на себя лишний труп? Деньги, ради которых все и затевалось, достались похитителям. Теперь одна забота: убраться подальше от города. Благо, времени прошло достаточно…

Однако шеф придерживался иного мнения.

— Интересно получается: смотались, но оставили ребятишек для разборки с тобой!

Требовалось основательно пошевелить мозгами в поисках ответа, но они устали и отказывались шевелиться, в чем я откровенно признался и запросил пощады.

Шеф смилостивился и заговорил о другом:

— Парикмахершу не застал, а Лебедев по названному Путной адресу появляется наскоками — жирует большей частью у какой-то бабенки в городе, — он усмехнулся. — Но самое любопытное, что оставленный тобой в заточении Жека волшебным образом испарился вместе с машиной!

— Не может быть!

Удивляться — так исключительно искренне.

— Соседи видели субъекта, схожего по описанию с Лебедевым, который часиков в семь вечера входил в калитку Жекиного дома, а затем слышали шум отъехавшей машины.

Запахло полным провалом.

— Как будем выпутываться?

— Никак! — отрезал шеф. — Бабку-соседку, видевшую красный автомобиль у подъезда Носовых, сыскари — сто процентов! — уже нашли. К утру сами во всем разберутся, а там — посмотрим. Не забудь оформить хотя бы формальный договор с Носовой: твоя самодеятельность кое-кому не понравилась, а теперь не понравится и того больше. Конфликты с законом, сам понимаешь, фирме не нужны!

— Наша самодеятельность, — грустно поправил я.

Никодимыч онемел от такого нахальства со стороны подчиненного и даже забыл пожелать ему спокойной ночи.

«Песенка дождя катится ручьем», «жемчужины капель в раковинах листочков» — чушь, придуманная поэтами. Решительно не терплю осенне-весенней слякоти! От монотонного тремоло падающей на подоконник воды возникает зубная боль.

Серое небо, серое утро — все мышиное. Разве что мокро-черный асфальт вносит спорное разнообразие в унылый пейзаж.

Зарядка, душ и любимая яичница не улучшили настроения. И окончательно его испортила санитарка-воин в приемном покое городской больницы.

— Не велено!

Надменно поджатые губы, неприступный взгляд — бр-р-р!

— Всего-то на пять минут!

— Следователь запретили… И посещения у нас с одиннадцати!

— И мужу?!

Надо же брякнуть такое! Глаза хранительницы покоя выкатились из орбит, рот раскрылся, потрясая стены заполошным воплем: «Милиция!!!»

«Молодцы, ребята!» — подумал я, мысленно хлопая в ладоши в адрес прежних сослуживцев и совсем не мысленно вылетая пулей на улицу.

Главное — правильно проинструктировать население и подвигнуть его на всемерную помощь органам!

Погоня за самозванцем ограничилась выходом сержанта из дверей приемного отделения и визуальным осмотром подходов к больнице. Из подъезда дома, ставшего моим временным убежищем, было отчетливо видно выражение досады на лице охранника. Он торопливо выкурил сигарету и ретировался — вернулся, очевидно, на второй этаж в терапию, где, по моим расчетам, лежала Светка.

В типовой отечественной больнице целый день открыта только одна дверь — пищевого блока. Многочисленным родственникам и друзьям его персонала тем самым создаются условия для прихода в удобное для них время за дармовой жратвой. Вы никогда не задумывались, почему в нашем общепите так отвратительно кормят? Элементарно, друзья: плохое качество отпугивает посетителей, отсюда — пропадает смысл пускать в дело все получаемые продукты, зато остатки можно списывать на производство, а частью загонять втридорога! Поэтому мое появление на кухне не вызвало никаких эмоций у дебелых поварих. Халат, одолженный из пустого кабинета заведующей пищеблока, имел женскую застежку, но кто будет присматриваться?

Медсестра скрылась в палате с подносиком для лекарств. Страж порядка не подавал признаков своего присутствия. Определить нужный номер оказалось проще простого — прямоугольник пластика с фамилиями больных сиротливо лежал на рабочем столике дежурной.

Первым, что я увидел, была ослепительно белая рука с темным пятном синяка на предплечье, вытянутая вдоль тела на голубоватой простыне. И только затем — лицо, бледное и похудевшее. Пахло лекарствами и духами.

Светка целую вечность смотрела на меня, словно не узнавала. Потом глаза наполнились слезами.

Я припал губами к тонким длинным пальцам и вздрогнул от их непривычной прохлады.

— Как ты?

— Ничего… — Губы скривились в подобие улыбки.

Хорошие добрые слова вертелись на языке, но я испугался неизбежных тогда слез, а время поджимало.

— У нас не более десяти минут до приезда сыщиков.

От напускной бодрости в голосе самому стало противно.

— Почему?

Наверняка охранник позвонил по инстанции и доложил о конфликте в приемном покое. Но я не стал рассказывать об этом Светке, а, пододвинув стул, сел и спросил:

— Разве они уже с тобой беседовали?

— Ночью врачи не разрешили…

— Вот! Теперь слушай и запоминай: два дня назад ты наняла меня проверить свои подозрения в неверности мужа. Работу я должен был начать с момента его приезда из командировки, но вчера утром ты не позвонила, а вечером, неожиданно, сообщила, что весь день тебя держали заложницей и только что отпустили…

— И ты меня… до сего момента не видел?

— Точнее, до того, как выбил дверь и нашел тебя дома в бессознательном состоянии.