Александр Серый - Чертова дюжина

— А той ночью?

— Я видел сны в своей постели!

— Понятно… Иначе будут неприятности?

Не знаю, как остальное, но голова у Светки работала нормально — сразу сообразила, куда клоню.

— Значит, врать…

Интонация мне не понравилась.

— Нет, говорить правду, выпустив один персонаж, абсолютно второстепенный.

Она вздохнула и прикрыла глаза. Я достал из кармана заполненный бланк договора с агентством и аккуратно расправил.

— Надо подписать.

Светка с трудом села и взяла документ.

— Голова кружится… Дай воды…

Графин с чаем стоял на тумбочке. Пришлось встать и обойти кровать.

Стакан заметно дрожал в ее руке.

Светка сделала три мелких глотка и обессиленно откинулась на подушку — я едва успел перехватить стакан.

— Ты еще слишком слаба. Позвать врача?

— Не надо…

Но врач пришел сам без приглашения. И не один: его сопровождали Сысоев, шатен в форме прокуратуры и сержант. Последний при виде меня схватился за кобуру.

— Это он, товарищ майор!

— Кто? — Сысоев хмуро изучал мою личность от макушки до носков ботинок.

— Про которого я звонил! — Тут милиционер сообразил, что физически не мог меня разглядеть там внизу и неуверенно добавил: — Наверное…

— И как он сюда попал? А, Рыжкин?

— Так… это…

Бедняга, полный конфуз!

— Изложите в рапорте! Пока же марш на пост!

Если б у служивого был хвост, то вид побитой собаки был бы еще колоритнее!

— Как это понимать?

Сысоев принялся за меня. Он, вообще-то, душа-человек, но не на работе. На службе — сущий зверь! Хотя раньше мы находили общий язык.

— Навещаю клиентку! — радостно сообщил я.

— Не понял! — густые брови взлетели вверх и почти достигли кудрявой шевелюры. — Давно?

— Минут пять!

— Я спрашиваю, давно ли она стала твоей клиенткой?

— Так уж третий день пошел.

Сысоев посмотрел на Светку. Лучше бы он этого не делал. Та, бедолага, смешалась и отвернулась к окну. Запахло предательством!

— Похоже, вам придется допросить и этого, — Сысоев кивнул на меня следователю прокуратуры. — Пока как свидетеля…

— Пока?!

Сысоев вежливо, но крепко вцепился в мой локоть и отвел меня в пустой кабинет врачей через три комнаты от Светкиной палаты, оставив на попечение провинившегося милиционера. Ежу понятно, как весело прошел следующий час в его обществе. С ненавистью, доходящей до сладострастия, Рыжкин упивался рассуждениями о райской жизни заключенных, начиная от пребывания в КПЗ и кончая зоной особого режима. Причем делал он это с таким знанием предмета, будто успел пройти все этапы в свои неполные тридцать лет вплоть до камеры смертников. Здесь случилась загвоздка: мое естественное любопытство про ощущения приговоренного к высшей мере поставило сержанта в тупик. Оттуда он не нашел выхода, исчерпав фантазию, и принялся излагать все сначала по второму кругу.

Явлению Сысоева я обрадовался, как приходу родной мамы.

— Покури пока…

Уходил Рыжкин с выражением сожаления на конопатой физиономии.

Майор оседлал стул напротив, угрюмо хмыкнул и сказал:

— Недонесение о тяжком преступлении и попытка обмануть следствие — уголовно наказуемые деяния. За каждое из них тебе грозит лишение лицензии. А то можно и на скамью подсудимых сесть!

— Спасибо! Сразу послать за адвокатом или подождать?

— Бравада в твоем положении совсем неуместна.

— А что уместно в моем положении?

— Искренность и желание сотрудничать с властями!

— Теперь ясно! Контракт при тебе?

Сысоев неожиданно улыбнулся.

— Все такой же… шустрый!

— Будешь… Есть-то хочется!

Майор понимающе кивнул и серьезно спросил:

— Не жалеешь, что ушел?

— До сегодняшнего дня сомневался, но общение с сержантом подавило остатки жалости.

Сысоев нахмурился, встал и прошелся по комнате.

— Так, что будем делать?

— Тебе виднее, — дипломатично обронил я.

— Вы, действительно, были близки?

Вопросик! Я аж поперхнулся от неожиданности. Светка?

— Нет, — словно угадал мои мысли розыскник. — Просто еще в свое время слухи ходили.

— Да, — согласился я. (Правду иногда тоже полезно говорить!)

— Понятно…

— Что?

— Причину, по которой ты влез в это дело.

— Давай по существу, а?

— Хорошо, — Сысоев вернулся на стул. — Кто-то ночью пытался ворваться в квартиру Носовых, зная об отсутствии Виктора. Светлана перепугалась, вызвала на подмогу тебя. Что случилось на чердаке?

Я рассказал.

— И никого не видел? — с некоторым сомнением уточнил собеседник.

— К сожалению… А Светка?

— Почему все время — Светка?

Правда, почему? Откуда я знаю? Всю жизнь так называл.

— Хорошо, пусть будет — Светлана. Она хоть что-то помнит?

— Помнит. Когда на чердаке ухнуло — вышла на площадку. Человек в маске втолкнул обратно в квартиру, вколол какую-то дрянь, от которой тотчас впала в прострацию…

— Наркотик? — предположил я.

— Вероятно. Более точно покажут исследования.

— Ага!

— Светлана отрывочно помнит, как везли на машине. Очнулась в грязном подвале, связанная. До полудня ее не трогали…

— До полудня?

— Это я сам прикинул в связи с последующими событиями.

— А-а-а…

— Снова — человек в маске, снова — укол, машина, потом — лес. От свежего воздуха чуть пришла в себя. Лежала на заднем сидении, видела через открытую дверцу, как подъехала вторая машина, но все — в сплошном тумане… Затем выстрелы, суета…

Сысоев умолк.

— Дальше, — попросил я, ощущая неприятную дрожь в теле.

— На обратном пути ее… изнасиловали на заднем сидении… Один или двое — не помнит, так как потеряла сознание. Очнулась под вечер на пустыре в кустах… До дома метров двести-триста.

Голова сделалась тяжелой-тяжелой и тянула меня вниз к полу.

— Добралась до квартиры, позвонила тебе и напилась снотворного…

— Неужели ни одного лица?!

— Нет!

— Голоса?

— Отдаленные — в лесу… Подвал, машину также не возьмется опознать.

Выть! Кусаться! Выстрелить бы в кого-то, в конце-концов!

— Дай ты нам знать сразу вчера утром — беды бы не случилось! Возможно, не случилось бы…

Вот оно — долгожданное обвинение! Но почему же неуверенное «возможно»?

Во мне закипела крутая злость.

— Скажи, Сысоев, у милиции, что, большой опыт борьбы с кинд… кинде… а, черт!.. с похищением людей?! Сколько случаев в городе? Двадцать, сто, тысяча?! Многих ли ты лично вызволил из лап вымогателей? Скажи, майор!

Он собрался возразить, но я не дал.

— Если бы я вам сообщил — через час Светки не было бы в живых из-за поднявшейся суеты: вперед, хватай, гони!!! При виде мелькания мигалок даже ребенок поймет: что-то стряслось из ряда вон выходящее. А не посоветуете ли, мудрый начальник, как тогда быть с запиской-предостережением?