Аркадий Карасик - Кавказский след

А она разрумянилась, взволнованно посмеивается, то и дело ласкательно прикасается к плечу спутника. К месту и не к месту упоминает о завещании и связанном с ним богатством.

— Не обижайся, Феденька, нам с Мишкой нужно поговорить. Наедине. Сделай так, чтобы тебя часок искали и не могли найти…

Все ясно — сейчас займутся любовью, равнодушно подумал Машкин. Ему-то что до занятий хозяйки, пусть муж контролирует ее поступки, ощупывает свою макушку в поисках обязательных для шестидесятипятилетнего старца рожек. В обязанности прораба не входит слежка за женой банкира, денег ему за это не платят.

Вагончик-бытовка состоит из трех помещений: «рабочей» комнаты, сейчас оккупированной любовниками, раздевалки работяг и комнаты для проживания прораба, когда тому не захочется уезжать к себе на Сретенку. Машкин охотно покинул «парадную» комнату, перешел в соседнюю — утлую, которая служит для него и спальней, и столовой.

Стены бытовки — будто прозрачные, отчетливо слышны охи-вздохи раззадоренных любовников, каждое их слово. Федору Ивановичу кажется, что он видит переплетенные голые тела, мужское и женское, их ритмичные движения. От этого видения неожиданно возникла жажда, которую он утолял прямо из бутылки теплой минералкой.

— Ох… Ой… Вот тебе… бугай, получи! — стонала в паросксизме страсти женщина, не забывая в любовном безумии своего ненавистного супруга. — Еще… еще… милый… Ох… Держи, Альфредик, козел вонючий… Гляди, старикашка, как на мне прыгает настояший мужик… Ох… ох… умираю…

Нвконец, сладостные охи-ахи стихли. Вместо них — торжествующий вопль женщины, достигшей пика наслаждения. Учащенное мужское дыхание. Лавка, заменяющая кровать или диван, перестала скрипеть.

Прошло несколько минут молчания

— Как здоровье твоего благоверного? — нарочито равнодушно осведомился мужской голос. — Сердце, печенки — на месте?

В ответ — довольный смешок, напоминающий сытое мурлыканье отобедавшей кошки.

— Разве не заметил мешки под глазами бугая? По ночам встает и пьет корвалол. Сердце барахлит у бедного…

— Что говорят врачи?

— Недавно посетила терапевта, который пользует бугая. Тот долго крутил-вертел, но против двух тысяч баксов не устоял. Признался: год протянет, не больше… А как твое здоровье? — пауза, после которой повторился все тот же сытый смешок. — Ого! Кажется, в полном порядке… Правда, необходима дополнительная проверка…

Судя по шуму, блаженным женским взвизгиваниям, ритмичному поскрипыванию лавки, «проверка» состоялась с удовлетворительным результатом.

Черт бы их побрал, ненасытных тварей, устало думал Машкин. День выдался тяжелым — мотался на дерево-обделочный комбинат, заказывал окна с арочными верхушками, потом ездил в офис фирмы, занимающейся каминами. Лечь бы, поспать, но посчитал неудобным. Хозяйка может заглянуть в спаленку и обидеться на пренебрежительное отношение «раба». Вот и приходится в полудреме выслушивать шум от сексуальных упражнений и страшные рассуждения по поводу близкой смерти «благодетеля».

— Говоришь, год, — возобновил беседу Михаил. — Долгонько! Вот так и жизнь проходит… по вагончикам да гостиницам…

Неожиданно недавно мурлыкающая кошечка превратилась в тигрицу.

— На что ты намекаешь, кобель? Хочешь подтолкнуть меня на убийство? Яду в питье подсыпать либо киллера нанять, да?… Уволь, дорогой е…ь, не способна на такую мерзость. Отрастить рога — пожалуйста, накричать, оскорбить — ради Бога… Понял? А если не дошло — выметывайся! До станции — пешочком, ножками, а там — на электричке! Не бойся, плакать не стану, таких, как ты, козлов, хватает. Ходят вокруг, принюхиваются!

Вот это выдала! Федор Иванович удивился — не ожидал от хозяйки такой прыти. Непредсказуемая женщина: то ласкается, мурлычет, то закидывает комьями грязи, то жалеет болящего супруга, то радуется близкой его смерти.

— Что ты, Любонька, я не подумал… Просто надоело таиться от окружающих, хочется жить семейно… А ты — убийство, отравление…

Голос любовника — растерянный, извинительный. Либо крепко любит банкиршу, либо рассчитывает на будущее богатство. Трудно сказать, как реагирует на эти бормотания женщина, а вот Машкин не верит и не жалеет. Уверен — мечтает детектив о смерти соперника, вот и потихоньку-полегоньку настраивает подругу на нужный ему лад.

Кажется, и Любовь Трофимовна тоже не поверила. Сделалась помягче, но не рычит и не мурлычит. В голосе — усталость и безнадежность.

— Ладно, замнем… пока. Услышу еще раз — расстанемся…

В одинадцать вечера гости уехали…

На следующий день неожиданно нагрянул сам хозяин. И не один — в сопровождении двух вылощенных мужиков. Видимо, таких же, как и он, финансовых воротил. Каждый — на своей машине, со своими телохранителями.

Увидев иномарки, въезжающие в предупредительно открытые охранником ворота, Машкин оставил в покое каменщика-бракодела и поспешно сбежал вниз.

С одной стороны, хорошо бы сделать вид — не заметил, увлечен делом, лишний раз продемонстрировать усердие, но с другой — сработала привычка встречать начальство, угодливо кланяться, изображая собачью радость. Угодничество ценилось и продолжает цениться во все времена — и феодализма, и капитализма, и социализма. Должно сработать и в век реформ, ведущих в непонятное общество, с непонятным названием и содержанием. Не то капитало-социалистическое, не то социало-капиталистическое, пока — не ясно.

— Рекомендую — мой прораб, — по обыкновению не здороваясь, представил Машкина банкир, когда тот подбежал к машинам. Словечко «мой» больно царапнуло не успевшее еще приспособиться к «реформам» самолюбие инженера. — Опытный и знающий специалист, раньше работал в министерстве, там им были довольны, ценили, награждали…

Хозяин расхваливает новое свое приобретение. Ничего необычного и интересного. Гости благодушно кивают, завистливо улыбаются. Многозначительно переглядываются. Хват этот хитрый Басов, всех переплюнул!

Машкин чувствовал себя манекеном, на которого примеряют одежду, как минимум, большую на два-три размера. Но не обижался — светился благодарной улыбочкой, стеснительно клонил лысую голову. Будто подставлял ее под лавровый венец.

Наконец, банкир завершил представление и обратился к прорабу.

— Показывайте, что успели сделать, — не оборачиваясь, бросил он через плечо.

Земля вокруг копана-перекопана — близко не подойти. В промежутках между отвалами складированы железобетонные конструкции, столярка, пиломатериал, растворные ящики. Трудолюбиво покачивает стрелой кран. Матерятся работяги. Грохочет растворомешалка, выплевывая в ящик мокрую смесь песка и цемента.

Короче, обстановка любой стройки. От государственной до частной.