Аркадий Карасик - Рулетка судьбы

— Чем не рай? — горделиво подбоченился Геннадий — Для гостей держим… А вот и Василиса Прекрасная!

На высокое крыльцо терема вышла девушка. Очередное диво! Не тоненькая, берегущая фигуру и тщательно высчитывающая количество потребленных калорий — плотная, с об"емистой грудью и развитыи бедрами. В русском сарафане и кокошнике, с заплетенными русыми косами, с голубыми, широко раскрытыми глазами и улыбкой на пухлых розовых губах она была чудо как хороша.

На самом деле — Василиса Прекрасная!

Александр потряс головой, будто попытался стряхнуть наваждение. Покосился на напарника. Летун походил на столб — стоял неподвижно, раскрыв рот и выпучив глаза. Треугольное лицо покрыто бисеринками пота.

— Принимай, Василиса, готей, потчуй, ухаживай. Целых два дня побудут в твоем раю, после — заберу… До свиданья!

Гена направился было к лодке, но хозяйки теремка остановил его.

— Неужто так и уедешь, не испробовав чайку с мятой и с черничным вареньицем? — не дожидаясь согласия либо отказа Викова, девушка повернулась к гостям. — Добро пожаловать! — не сказала — пропела она. — Будьте, как дома. Звать меня Василисой, некоторые кличут по-мужски — Васей. Прошу в горницу — самовар поспел.

Виков по прежнему стоял на пристани. Видимо, колебался. На его месте Собков не пошел бы в терем — помчался.

— Что ж ты, Геночка, стоишь? — спросила красавица и Александру почудилось, что ее голос едва приметно дрогнул. — Неужто не почаевничаешь с нами?

— Служба, Васенька, не позволяет. В другой раз — с удовольствием.

Пока Геннадий выбирался на середину протоки, пока включал мотор, девушка не сводила с него глаз. Даже когда катер скрылся в зарослях, она продолжала задумчиво смотреть вдаль.

— Кто-то здесь говорил о самоваре? — нарушил тишину Летун. — Или мне послышалось?

— Извините, дорогие гостеньки, — встрепенулась Василиса. — Никудышняя я хозяйка, задумалась о своем.

Начищенный до зеркального блеска, самовар умиротворенно пыхтит в центре стола. Вокруг расставлены вазочки с вареньем, медом, джемами. Девушка в красочном сарафане и древнем кокошнике хлопочет, угощает. Говорит напевно, с приговорами, присказками. Будто наигрывает на старинных гуслях.

— Не скучно жить в глухомани? — поинтересовался Александр, с наслаждением прихлеюывая ароматный напиток. — Вы так молоды, наверняка, хочется повеселиться, потанцевать с парнями.

Красавица стеснительно взмахнула ручкой, засмеялась.

— Что хорошего в этих танцах? Здесь, на Амуре, — раздолье. Захочется порыбачить — снастями чулан забит, поохотиться — в пристройке наилучшие ружья, пособирать грибы-ягоды — не к чему далеко ходить, рядом с флигелем растут.

— Рыбалка? — так и подскочил Летун. Даже чашку уронил, но ловко поймал ее на лету. — И — хорошая?

Собков окинул его подозрительным взглядом. Притворяется или на самом деле увлекается рыбной ловлей? Впрочем, какая разница, одно другому не мешает, рыболов-любитель и киллер — на разных полюсах.

— Окуньки прямо в сетку прыгают, сазанчики голые крючки заглатывают.

— Какие же снасти вы можете предложить?

— Какие скажете, такие и будут. Чулан до потолка забит.

Крылин пошел в чулан. дрожащими руками перебирал закидушки, удочки, верши, сети. Во взгляде — азарт, желание немедленно оставить чаепитие, перестать пялиться на сооблазнительную хозяйку, засесть в кусты над протокой и испытать рыбачье счастье.

— Рядышком — все для охоты, — продолжала сооблазнять гостей Василиса. — Правда, сейчас — не сезон, но егеря редко заглядывают. Да и

знакомцы все, не осудят, протоколов не составят. Если появится желание -

ради Бога.

В пристройке вдоль стен выстроились охотничьи ружья. Рядом с известным «Зауэром три кольца» пристроилась скромная «тулка», горделивый «Краун-Грейд» соседствует с отечественной «ижевкой». Для экзотики — арбалет со стрелами. На отдельной полке — боеприпасы, в стороне — патронташи, ягдаши, другое снаряжение охотника.

Пришел черед восторгаться Собкову. Он вообще не может оставаться равнодушным при виде любого стрелкового оружия: боевого, охотничьего либо спортивного. Ходит вдоль стеллажей, поглаживает стволы, приклады, прицельные планки. Он не сомневается — где-то в потаенной комнатушке спрятаны автоматы, карабины, пистолеты, может быть — гранатометы.

Не сказочный терем — секретный арсенал!

— Все, Пуля, завтра поутру — на рыбалку! — безапеллячционно заявил Летун. — И никаких закидушек или сеток — рабоче-крестьянскую удочки.

— Поглядим. До утра дожить нужно…

В Москве сейчас предрассветные часы, самое трудное время, когда сон валит с ног, раскрытая постель манит к себе. Разница во времени дает о себе знать: путаются мысли, слипаются глаза.

— Отдохните до ужина, — заботливо предложила Василиса. — По вашему времени сейчас — четвертый час утра. Самое время спать.

Попробуй уснуть, когда в голове, забитым по шляпку гвоздем, сидит нелепый на первый взгляд вопрос: почему его послали вместе с Летуном? Сомневаются в профессионализме завербованного киллера? Если так — зачем вербовали? Приказали чинуше пасти? Зачем? Не доверяют? Чушь собачья! Тот же мененджер знает, не может не знать — терминатор сидит на крепком крючке. Пока в руках фээсбэшников Ксана, шаг в сторону не сделает, будет делать все, как велено.

Скорей всего, решили подстраховаться. Терминатор — не робот, обыкновенный человек. Прихватит та же лихорадка — в дело вступит Летун.

Сомнительно. Имеет право на существование еще один вариант. Более приемлемый.

Убийство Проколина наделает много шума: журналисты вцепятся в трагическое происшествие не хуже таежных клещей. Вдруг докопаются до приезда на Дальний Восток московских посланцев. Кто такие, для какой цели присланы, кто встречал, где жили? ФСБ не та служба, которая рискнет оказаться причастной к убийству. Следовательно, исполнителя придется убрать. Кто это сделает? Ответ напрашивается один — второй исполнитель, который позже попадет в автокатастрофу, утонет, купаясь в Амуре, упавший кирпич проломит ему голову. Разве мало в арсенале НКВД-КГБ-ФСБ отработанных приемов и приемчиков?

Собков не знал, что ему удалось нащупать хитроумно закрученную схему. Действительно, как не жаль лишаться перспективного агента, терминатор подлежит уничтожению. Ради высшей цели. Свое место в одном из узелков занял в начале Граб-отравитель, теперь — Летун.

За несколько часов до встречи с Пулей, чиновника навестил Баянов. Не уговаривал — коротко и четко приказал: Пуля после ликвидации заказанного человека должен исчезнуь. Превратиться в безгласный труп. И не где-нибудь

— на позиции, с которой выстрелит. Вместо из"ятых у убитого документов,