Леон Моль - Автомобиль смерти

И опять у Боннот вздулись желваки. Он не сказал ни слова, направляясь в комнаты.

И уже в кабинете, куда он прошел вместе мулатом, он отдал приказание:

— Я лягу отдохнуть. Когда придет Гарнер, разбуди меня.

Неслыханное по дерзости убийство индийского раджи в многолюдном отеле в обеденное время вызвало многочисленные толки среди парижан.

Если до сих пор где-то в тайниках души парижане восторгались отчаянной дерзостью бандитов, то теперь они требовали их головы во что бы то ни стало. Газеты были переполнены статьями о бездарности полицейских, не умеющих обезоружить четырех бандитов, наводящих ужас на всех жителей Парижа.

Ловаль, похороненный с обычной для французов торжественностью, из национального героя, каким он был до этого, превратился в глупого мальчика, подставившего себя под пистолет Гарнера.

Под тяжестью общественного мнения министр юстиции должен подать в отставку. Его место занял молодой и энергичный Мишель Дюпре, бывший до этого товарищем министра.

Принимая на себя обязанности министра юстиции, Дюпре на пресс-конференции сделал заявление:

«Я постараюсь приложить все усилия, чтобы парализовать действия бандитов и в ближайшее же время уничтожить всю шайку».

Дюпре произвел большие перемены во всем полицейском аппарате. Вместо старых начальников он назначил молодых и энергичных работников. Все гаражи, откуда обычно бандиты брали без ведома хозяев автомобили, стали усиленно охраняться.

Во всех банках проводились спешные работы по улучшению сигнализации и защиты на случай нападения бандитов. Газетам было запрещено давать какие бы то ни было сообщения о ходе розысков.

Пенсен, давший корреспонденцию в норвежские газеты о результатах расследования, получил предупреждение от министра юстиции с угрозой, что он будет выслан из Франции, если сообщит что-либо подобное еще хотя бы один раз.

В ответ на эти мероприятия бандиты изменили свою тактику. Не рискуя больше воровать автомобили в гаражах, они избрали более удобный для них способ.

За городом они остановили машину и, убив шофера, ограбили ювелирный магазин Гроссермана. Хозяин магазина, находившийся в это время в отъезде, узнав об ограблении, покончил жизнь самоубийством.

Все работы, связанные с поимкой бандитов, были поручены министром юстиции старшему инспектору Жермену, сменившему на этом посту Ловаля.

Жермен был молодой и энергичный сыщик, прошедший специальную школу в Нью-Йорке. Он прекрасно себе отдавал отчет о той опасности, которой подвергает он себя, берясь за это дело.

— Если я буду убит, — заявил он корреспондентам газет, — то можете быть уверены, что сам Гарнер будет сопровождать меня в моем путешествии по небу.

И он начал усиленно заниматься розысками. Прежде всего, он просмотрел весь материал, накопленный Ловалем. Еще раз допросил «Красную Венеру», приказал миллионным тиражом отпечатать фотографии убийц и разослать их по всей стране.

Последнее мероприятие министра было совсем излишним — автомобилистов знали все. Их имена были на устах не только жителей Парижа, но и всей Франции. Каждого прельщала награда в сто тысяч франков и дошло до того, что люди среди своих близких знакомых находили соучастников убийц и сообщали о них полиции. Волна арестов нарастала и, наконец, дошла до чудовищных размеров: ежедневно арестовывали до ста человек, причем совсем невиновных. Это, наконец, надоело директору департамента полиции и он издал приказ: «За необоснованный донос виновники подвергаются штрафу в 10.000 франков». Доносы значительно уменьшились и вскоре совсем прекратились.

Но деятельность автомобилистов продолжалась по-прежнему. И пустая слежка полиции так же.

Инспектор Жермен был несколько обрадован, когда узнал об ограблении индийского раджи и ювелирного магазина. Он надеялся, что бандиты будут продавать эти бриллианты. И всем скупщикам краденного было обещано полное помилование, если они сообщат о продавцах украденных бриллиантов.

Шли дни, никто драгоценностей не продавал, и господин инспектор понял, что он имеет дело не с обычными бандитами, которые быстро распродают свою добычу, нуждаясь в деньгах на пьянство и карточную игру.

Тогда были предприняты самые радикальные меры. Все притоны и подозрительные кабачки однажды ночью подверглись обыскам усиленных нарядов полицейских. Но ничего интересного найдено не было.

В скором времени полиция прибегла к крайности. Она обещала освобождение известному профессиональному бандиту — Марну Давону, если он найдет убийц. Проработав две недели Марн отказался от напрасных поисков. Никто среди преступного мира новую шайку не знал, а имя Гарнера и Боннота ничего не говорило даже самым опытным бандитам.

Оставалось последнее средство и к нему прибег инспектор Жермен. Он отдал распоряжение держать наготове целую роту полицейских-мотоциклистов. По городу были расставлены специальные наблюдатели, которые по коротковолновому передатчику передавали бы о передвижении убийц.

Пока принимались эти меры члены шайки спокойно разгуливали по Парижу, иногда даже вступая в разговоры с наблюдателями и полицейскими. Искусный грим положенный мастерской рукой «старика» делал их неузнаваемыми.

И сам Гарнер вместе с Кэт, в день убийства индийского раджи, вечером был в ресторане «Европа» на карнавале.

Трехэтажное здание ресторана было переполнено людьми одетыми в маски. Сюда обычно стекались люди полусвета, чтобы развлечься, потанцевать и завязать легкое знакомство.

Было около восьми часов вечера, когда слуга открыл двери ресторана для высокого господина во фраке и полумаске и его подруги, одетой в красочный костюм турчанки. Воздушная чадра окутывала ее лицо и изящную фигуру. Атласные турецкие шаровары скрывали стройность ее ножек. Это были Гарнер и Кэт.

Не смотря на раннее время, гуляние было в полном разгаре. Пары медленно колыхались в танце. Оркестр играл модное танго: «I love you».

Гарнер взял Кэт за руки и притянул к себе:

— Ты хочешь танцевать, Кэт?

В ответ она кокетливо кивнула головою.

— Очень, Джо.

Гарнер вежливо, с улыбкой раскланялся и они влились в общий поток. И песнь о любви захватила их. Кэт запрокинула голову назад и их глаза встретились.

Гарнер был прекрасным танцором. Он плавно вел Кэт и мелодия танца сливалась с его движениями. Для Кэт это было одно целое — он — Гарнер и звуки чарующей музыки.

Оркестр прекратил игру. Гарнер, взяв Кэт за руки, увлек ее в сторону и торжественно предложил:

— Миледи, не соблагоизволите ли вы осчастливить вашего пажа позволением проводить вас к столу.

Принимая шутку, Кэт снисходительно протянула руку и важно промолвила.