Юлия Яковлева - Каннибалы [litres]

В этом все и дело.

– Сука… сука какая, – Вера схватилась за лицо, зажала себе рот, чтобы не разрыдаться. Но она не разрыдалась, а громко икнула. Так что встряхивало, казалось, все внутренности.

Поскольку представить легкие меркантильные поебушки с этой сукой было невозможно, вывод напрашивался только один. Он ударил Веру по голове, как сорвавшийся с крыши снег: с этой сукой у Бориса что-то серьезное.

– Пидорасина, – важно прокомментировал Степан Бобров, выкручивая руль. Машина вкатилась задом на парковочное место жилого комплекса в Крылатском. «Пидорасина» поставил свою впритык. Бобров осторожно приоткрыл дверцу, протиснулся. «Миллиметровая работа», – похвалил себя он за парковку. Пятнышко на крыле привлекло его обеспокоенный взгляд.

Пятно или царапина? Степан поскреб пальцем. В кармане зазвонил телефон. Пятно не отвалилось – это было не пятно, а царапина: похоже, врезало отлетевшим из-под чьих-нибудь колес камнем. Бобров обрушил раздражение на звонившего:

– Да! Говорите! Кто это?

– Конь в пальто, – ответил Петр. И прежде, чем Бобров сообразил и повесил трубку, предупредил: – Я тебе верю. Я знаю, что ты эту Ирину пальцем не тронул. Все было, как ты сказал: она ловила попутку, ты подвез. И больше ее не видел. Но ты мог увидеть кое-что важное. Мне нужно это знать.

Степан Бобров не думал быстро. Пауза затянулась. Он сопел.

– Мне на тебя насрать, – сообщил. Но трубку не повесил.

– Само собой. Мне на тебя тоже.

– Ладно, – выдавил Бобров. – Я слушаю.

Он еще хорохорился, старался казаться крутым, залезть и оказаться сверху. Но голос его выдал. Петр предложил:

– Встретимся и поговорим. Тихо и спокойно. Не по телефону. Вечером. У тебя.

На экране его засветились два кружка – красный и зеленый: звонок по второй линии.

– Я тебя в гости не приглашал, – бросил Степан. Оглянулся. Но на парковке движения не заметил. Угловатые линии спящих машин. Стало еще страшней. Конь в пальто мог затаиться за любой.

– А я невежливый. В десять будь дома.

Он знал, где Степан живет.

Услышав после этого короткие гудки, Бобров бессильно пнул ногой колесо соседней машины. Свистнула, предупреждая, сигнализация.

Тыча пальцами, Бобров тут же набрал номер, с которого звонил «конь в пальто», но там теперь было наглухо занято. Бобров выругался, пнул машину еще и еще.

– Какого хера так парковаться, что никто встать потом не может?

Противоугонная сирена выла.

Бобров пнул еще раз, напоследок. И пошел прочь.

Эффектная концовка в разговоре с Бобровым-младшим удалась Петру только потому, что не ответить жене он не мог:

– Да, дорогая?.. О, черт… – спохватился он: – Я забыл! Прости. Прости, замотался с работой. Ты в клинике? Может, я успею по пробкам доехать?

Это означало: не успею наверняка.

– Но мы ведь можем назначить новое время?

– Посмотрим, – только и сказала Лида. – Да. Потом. Разберемся.

Она не спеша оделась, тщательно застегивая пуговицу за пуговицей, набросила на шею шарф, вышла из кабинета. Фотографии младенцев розовели на стенах.

– Пришли уже в себя? – с симпатией поинтересовалась врач. Как и все сотрудники «Потомков», она излучала спокойную уверенность.

Лида кивнула. Отвела взгляд от громадных младенцев на стене.

Врач заметила выражение ее лица.

– Ну-ну, – тут же раскрыла руки и обняла Лиду, как делали врачи в американских фильмах, и хотя в фильмах Лиде это всегда казалось слишком американским и ненастоящим, сейчас она подумала, что это очень даже нужно и хорошо. Вокруг тела она чувствовала мягкие горячие руки чужой женщины и сама обхватила ее.

Лиду душили слезы оттого, что она в те важные минуты была одна. Она, врач и высокотехнологичная пипетка. Полнейшее одиночество.

Она не сказала мужу, что все уже позади. Вернее, что теперь все только начинается. И от того, что тайна эта теперь принадлежит ей одной, испытала мстительное удовольствие, которое неприятно удивило ее саму: ведь я люблю его? – испуганно спросила себя Лида. Поспешно стерла вопросительный знак: конечно же, люблю.

Хочет ли муж вообще этого ребенка? – тут же влезло непрошенное. Конечно хочет. Но Лида знала, что это не так. Никогда не хотел. Шмыгнула носом.

– Ну и поплачьте, если тянет. Это большое событие. Большое эмоционально, – тихо говорила врач ей в плечо.

Лида кивнула ей в плечо, слезы тут же побежали по щекам, по подбородку, стали впитываться в халат врача. Та похлопала Лиду по спине.

– Теперь постарайтесь не пилить все это у себя в голове. Глядите на это так. Мы посадили зерно. Пусть оно там ловит солнце, влагу, минералы. Прорастает. Может, прорастет… может, не прорастет.

Врач говорила согласно инструкции: успокоить, но не распалять надежды. Тело клиентки сразу напряглось. Но врач не изменила ни голос, ни положение рук, ни интонацию – размеренную интонацию крестьянки в ожидании урожая:

– Тогда мы посадим снова… Сегодняшний уровень знаний о природе тела и процессе зачатия позволяет нам вполне обоснованно надеяться.

– У меня чувство, что все получилось, – призналась Лида. Вытерла слезы. – Я от радости.

Плечи клиентки опять обмякли, и врач испытала теплый прилив удовольствия от того, что сделала свою работу четко и умело.

После этого, согласно инструкции, следовало разжать объятия.

Не то чтобы шел дождь. Но ореолы вокруг фонарей от мороси казались пушистыми, асфальт жирно отсвечивал.

В такие дни она рада была, что на голове этот блондопарик: шапку-то на работе не наденешь. Не говоря о капюшоне.

Хорошо хоть сапоги можно – она надела сегодня самые длинные. По ляжки. Но под короткую юбку все равно пролез холодок.

Мокро зашипели шины. Тачка привалилась к бордюру.

Она шатко поцокала к опускающемуся стеклу. Наклонилась, неприятно ощущая, как по заднице сразу прошел холодок.

Скрестились во взаимной оценке взгляды. Ее взгляд прыгнул на заднее сиденье, в машине больше никого не было. С водительского сиденья:

– Что-то не так?

Она подумала: «Ну это еще не самое страшное», – ответила:

– Наценка пятьдесят процентов.

В ответ – смешок, кивок:

– А я думала – будет скидка.

– Наценка за неформат.

Дверца распахнулась, оттуда пыхнуло приятным сухим теплом.

– Богато, – заметила проститутка, нырнула внутрь: кожаная мини-юбка скрипнула по коже сиденья. Дверца хлопнула. С крыши, с крыльев, с капота прянули прочь отражения фонарей, машина быстро набрала скорость.

– Э! Конь в пальто! Ты уже здесь? – заорал Степан, отпирая дверь в свою квартиру.

Никто не ответил.

Степан посмотрел время на телефоне. Без четверти. Прислушался. Тихо.