Ирина Зарубина - Частный сыск

— А-а-а, так ты в самделишных обстоятельствах фантазировал?

— Самделишн… — не понял немец.

— Ну в настоящих, как бы было на самом деле?

— Да, конечно! Чего я только не выдумывать, но полиция меня ловить. Я оставлять следы. Рано или поздно трупы находили…

— Идеальных убийств не бывает.

— А что бы ты сделал на моем месте?

— Я? Наверное, тоже стрелять бы не стал. А вообще, не знаю…

— А если бы выстрелить?

— Вызвал бы «скорую» помощь, в милицию бы позвонил…

— Нет, не так! — азартно потер ладони Хайнц. — Ты не хочешь полицай! Ты хочешь скрыть следы!

— Да на кой мне это надо, следы-то скрывать? — незаметно для самого себя Григорий вдруг принял правила игры. — Они же с ножом на меня полезли, а не я на них!.. Это же ограбление, и я имею право на самооборону. Разумеется, в допустимых пределах.

— А кто может определять этот предел?

— Кто-кто… Следствие…

— Ты смешной, Гриша, — елейно улыбнулся Кунце. — Тебя, невиновного, держат в тюрьме, а ты продолжаешь верить следствию! Ах, какой ты смешной!.. Нет, Гриша, от трупов надо избавиться. И как можно быстрей!..

— Думаешь? — ухмыльнулся в усы Чернов. — А где я убил этих двоих? Я же города твоего не знаю…

— Любое место, где вокруг много людей! Ну хотя бы… Хотя бы… — И после минутного раздумья Хайнц радостно выпалил: — Хотя бы в аэропорту!

— Нет, там нельзя, — запротестовал Григорий. — Там народу слишком уж много.

— Нет, не в зале! Где-нибудь в комнате.

— В кабинете, что ли?

— Кабинет хорошо, очень хорошо. Что дальше?

— Дальше? — теперь уже призадумался Чернов. — Вот черт… Задачку ты задал… Сразу и не придумаешь… Ну, я бы перво-наперво отослал всех своих ребят куда подальше, задание бы им какое-нибудь подкинул.

— Так… — одобрительно закивал немец. — А потом?

— Потом бы перетащил трупы во внутренний коридор…

— Нельзя, сумасшедший! Тебя увидят!

— Точно, увидят, — не стал спорить Григорий. — Тогда бы я взял багажную тележку, упаковал бы трупы в бумагу…

— Так, гут, гут, — блаженно полузакрыл глаза Кунце.

— …положил бы трупы на тележку и покатил в… в… — Чернов уже по-настоящему увлекся. Неплохую зарядку для мозгов придумал этот фриц. — …В таможенный терминал!

— Зачем в терминал? — удивился Хайнц.

— А я вскрою какой-нибудь контейнер и запихну в него трупы!

— Ужасно! — шутливо схватился за голову Кунце. — Шайсе! Херня! Жаркое лето, высокая температура!

— Ах да, скоро гнить начнут, — признал свою ошибку Григорий. — Ты прав, не годится… А в морозильную камеру? Как тебе, а? Здорово придумано?

— А есть морозильная камера?

— Должна быть! — убежденно сказал Чернов. — Предположим, пришел контейнер со скоропортящимися продуктами. Где их хранить? Точно, я проникну в морозильную камеру, вскрою контейнер и…

— Браво… — вяло зааплодировал Хайнц. — На другой день контейнер забирает получатель…

— Фигушки тебе! Есть контейнеры, которые по году никто не забирает, а то и по два! Надо только разузнать хорошенько.

Кунце сложил руки на груди и посмотрел на Григория взглядом, полным уважения.

— Ну вот, а говорил, что идеальных убийств не бывает…

— Даже не знаю, что бы я без тебя делал, Наташенька, — сказал Граф, встряхнув седой головой, — пропал бы, наверное.

— Да уж точно, пропал бы, — с усмешкой подтвердила Наташа, открывая бутылку минералки. — Нарзанчику? Очень полезно для нервной системы.

Граф словно не услыхал вопроса.

— Я вот думаю, — мечтательно проговорил он, глядя вдаль, — а что, если я все-таки прав? А что, если древний театр действительно находится на пересечении островных коммуникаций?… Представляешь, мы начинаем копать и натыкаемся на великое творение Праксителя!.. Что может быть лучше!

Наташа кивнула: действительно, лучше не бывает. Впрочем, лицо ее не выражало особенного оптимизма.

«Гениальные» версии Графа о местоположении древнего театра опровергались столь же часто, как и появлялись на свет, и она, как и все другие археологи, успела привыкнуть к этому.

Впрочем, данная версия, пожалуй, выглядела достаточно убедительно.

Если исходить из того, что театр являлся не только местом представлений, но, так сказать, средоточием всей культурной и общественной жизни древнегреческого поселения, то он действительно должен был находиться «на перекрестье всех дорог». Следовательно, гипотеза Графа вполне могла оказаться верной. Однако Наташа не торопилась с окончательными выводами.

Вскрытие покажет, как говорят патологоанатомы и просто скептики всех мастей и рангов.

Остров приближался.

Молодой мускулистый рыбак, загорелый и красивый, с добела выгоревшими на солнце волосами, не глядя на Наташу, направлял моторку к северной оконечности острова, где билась о камни старая баржа, служившая причалом.

Нельзя сказать, чтобы молодой женщине льстило Демонстративное невнимание рыбака, однако по некоторым признакам — мимолетным взглядам, которые рождали на лице парня румянец, деланно низкому голосу, когда он коротко перебрасывался с пассажиркой парой малозначащих фраз, — Наташа поняла, что рыбак, скорее, пытается всеми силами выказать свое равнодушие, тогда как на деле она ему явно понравилась.

Она с удивлением подумала, что вновь, как в юности, ощущает желание привлекать к себе мужские взгляды, хочет нравиться и кокетничать.

«Это я после Копенгагена какая-то не своя, — подумала Наташа, — это все Леру, чтоб ему пусто было», — и постаралась отогнать прочь мысли о мускулистом красавце.

В конце концов, у нее было слишком много забот, чтобы заводить теперь пляжные романы.

Путешественники вновь направлялись к месту поисков.

За минувшие двое суток им пришлось изрядно понервничать, что верно, то верно.

Если говорить честно, Наташа уже простилась с жизнью, когда шайка мародеров окружила их в каменистой ложбине на острове. Лишь появление пограничников, примчавшихся сюда на огонь костра, спасло маленькую археологическую экспедицию.

Потом было нудное выяснение обстоятельств, проверка документов и прочее, столь же скучное, сколь и необходимое, чтобы вновь оказаться на свободе.

Наташа и Граф поочередно давали показания в маленькой комнатке с зарешеченными окнами.

Молоденький лейтенант, вытирая платочком пот со лба, тщательно записывал каждое слово и прост не торопиться.

Бандитов (их оказалось девять человек) заперли по отдельности. Точнее, заперли семерых, ибо двое были отправлены в Одессу, в тюремную больницу, с тяжелыми огнестрельными ранениями.

Один из раненых, тот, в которого Наташа всадила подряд три пули, оказался известной в уголовном мире личностью, на его счету числилось несколько убийств.