Ирина Зарубина - Частный сыск

— Тебя оставят в Лефортове, тебе дадут кучу поблажек, — будто прочел его мысли Канин, — ты будешь в полной безопасности, никто и пальцем не посмеет тебя тронуть. Таковы уж здешние законы. Ты как бы поступаешь к ним на службу, и они заботятся о тебе… Поверь, Гриша, это лучше, чем зарабатывать себе туберкулез на лесоповале и позволять какому-нибудь здоровиле гомику ежедневно прочищать тебе дымоход. Согласись, это просто небо и земля… Это рай!.. Это отель «Парадиз»!..

Чернов подавленно молчал.

— И будем мы с тобой на пару, как два дятла… — Артур постучал костяшками пальцев по стене. — Ничего, Гриш. Привычка — вторая натура.

— Ну, Клюева! Ну, знаешь ли! — Начальник отделения милиции Глыбов все никак не мог отсмеяться, и чуть ли не ежеминутно его тело заходилось в беззвучной тряске. — Ну-ка, пошли со мной! Хе-хе-хе!.. Прямо вечер юмора? Прямо Ефим Шифрин, мать его за ногу! — Тарапунька и Штепсель!..

— Что на этот раз? — Наташа перегородила собой выход из кабинета. — Василь Федорыч, объясните…

— Пошли-пошли. — Глыбов находился в добрейшем расположении духа, что случалось с ним крайне редко. — Все тебе покажу, хе-хе, все тебе расскажу… — И он вновь разразился здоровым, раскатистым смехом.

Они спустились в подвальное помещение, где располагались камеры предварительного заключения.

— Сынок, открой пятую, — попросил (не приказал) Глыбов молоденького сержантика.

Ленька, Верочка, двойник Ленина, водитель автобуса и двое широкоплечих парней в плащах сидели на полу, рядком вдоль стены. Яркий свет из дверного проема бил в лицо, и они жмурились.

— Вот полюбуйся, Клюева! Вся шатия-братия в сборе! Взяли с поличным на месте преступления.

— При задержании сопротивления не оказывали… — буркнул Леня, виновато поглядывая на старшую сестру. — Мы вообще шутили…

— Безобидная такая шуточка-прибауточка, — иронично согласился с ним Глыбов.

— А что они натворили? — тихо спросила Наташа.

— Да так, ничего особенного. Показывали иностранным туристам настоящий труп Ленина. — И Глыбов многозначительно добавил: — За деньги. И дело поставили на широкую ногу, капитально, на века. Один рейс — две тысячи долларов. А сегодня япошек накололи еще на три с половиной, за видеосъемку.

— Как это — настоящий? — не поняла Наташа. — А тот, что в мавзолее?…

— Выходит, искусственный. — Глыбов изучающе осмотрел на двойника. — Тимофей Иванович, ну вы-то взрослый уже человек, вас даже по телевизору показывают!.. А с пацанами связались, глупостями занимаетесь… Не стыдно, а?

— Стыдно, когда видно, — сбалагурил лже-Ленин высморкался в носовой платок.

— Оно и видно, что ума нет — считай, калека, — покачал головой Глыбов.

— Это Верочка… — кивнул на подружку Леня. — Отпустите ее, она тут ни при чем…

— Верочка? — преувеличенно удивилась Наташа. — Ты же еще неделю назад с Лариской гулял!

— С кем, с кем? — ощерилась Верочка. — С кем ты неделю назад гулял, скотина?

— Да не слушай ты ее! — Парень залился пунцовой краской. — Врет она все! Ни с кем я…

— А знаешь, Клюева, на чем они прокололись? — сам того не подозревая, Глыбов пришел Лене на выручку. — Одна из экскурсанток, престарелая гражданка Великобритании, таскала с собой собачонку, а нашего глубокоуважаемого Тимофея Ивановича с детства аллергия на собачью шерсть.

— Да-да, есть такой грешок, — печально улыбнулся дворник.

— А по вашей милости старушку ту в больницу пришлось отправить в бессознательном состоянии! Сердечный приступ у нее случился на нервной почве.

— Мы больше не бу-у-удем… — в один голос заканючили парни в плащах.

— Конечно, как за решеткой очутились, так все вмиг хорошие стали. — У Глыбова никак не получалось по-настоящему рассердиться. — «Не бу-у-удем…» Как в детском саду, ей-богу! Ну что мне с вами делать?

И он таинственно замолчал, как бы впал в задумчивость.

Задержанные смотрели на него с мольбой о пощаде.

— Значит, так… — наконец решил Глыбов. — Катитесь к едрене фене, и чтоб я вас никогда больше не видел! Понятно? Все свободны! Живо, марш отсюда, пока я добрый! Сержант, пропусти их!

Через секунду камера опустела. Все вымелись с такой скоростью, что Наташу даже обдало легким ветерком. Последним, словно нехотя, покидал застенки Леонид, ему еще предстояло длительное и неловкое объяснение с Верочкой по поводу «какой-то там», но тем не менее реально существовавшей Ларисы.

Впрочем, сознание того, что он на свободе, прибавляло парню уверенности.

— А тебя, дружок, я попрошу остаться, — менторским тоном произнесла Наташа.

— Клюева, разбирайся со своим братцем где-нибудь в другом месте, — поморщился Глыбов. — У меня тут не комната матери и ребенка.

— Василий Федорович, я убедительно вас прошу посадить Леонида на пятнадцать суток.

— Чего? — Глыбов так и открыл рот от изумления.

— Ты идешь или нет? — крикнула возлюбленному с лестницы Верочка — Че ты там встал, как баран?

— Отправляйся к маме, милая, — сказала ей Наташа. — А Леонид останется здесь.

— Никакая я вам не милая! — огрызнулась Верочка. — Вот еще, блин!..

— Погоди, Клюева, — растерянно пробормотал Глыбов. — Так ты всерьез?

— Абсолютно.

— Не узнаю тебя… То ты в ногах валяешься, чтобы я освободил Леньку, всяких Дежкиных на меня насылаешь, а то вдруг сама… Не узнаю…

А Наташа уже ввела брата обратно в камеру, захлопнула дверь и задвинула засов. Леня не издал ни звука, настолько был ошарашен поведением сестры.

— Ну ладно, уговорила… — В такой ситуации милиционер оказался впервые и ощущал себя не очень комфортно. — Пятнадцать так пятнадцать… В принципе можно и больше…

— Больше? — Наташа уперла руки в боки. — Сколько?

— Да сколько угодно, как договоримся…

— Прекрасно, — она поцарапала ноготками дверь. — Ленечка, детка, ты слышал, что сказал дядя Вася?

— Наташка, ты что, охренела? — Братишка вдруг будто ожил. — Отпирай, дура! Хватит меня запугивать!

— Ты не забыл, где я работаю? — ласково спросила Наташа. — А кем? Правильно, прокурором. Так вот, как прокурор, я приговариваю тебя… приговариваю тебя к… — Она запнулась, что-то прикидывая уме.

Глыбов стоял рядом и улыбался. Дурак дураком.

— Так, ага-ага, путем поглощения меньшего наказания большим я приговариваю тебя… все сходится к двум годам лишения свободы с отбыванием срока заключения в камере номер пять. — Наташа на всякий случай еще раз сверилась с табличкой на двери. — Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

— А конфискацию имущества не упустила? — презрительно хмыкнул Леня.

— У тебя есть последнее слово, братец.

— Да пошла ты!.. Тоже мне, сестра называется…

— Очень хорошо, — Наташа приобняла Глыбова за талию. — Товарищ начальник, что вы делаете в этот уик-энд?