Джон Гришэм - Расплата

После падения Батаана японцы предполагали воспользоваться полуостровом в качестве стратегической зоны для наступления на последний американский оплот – соседний остров Коррехидор. Для этого следовало быстро очистить пространство от взятых в плен американцев и филиппинцев. Согласно разработанному плану, их погнали шестидесятимильным маршем по старому шоссе к железнодорожной станции в Сан-Фернандо, откуда будут доставлять на поездах к местам заключения, в том числе в Форд-О’Доннел – превращенную лагерь для военнопленных филиппинскую крепость.

Но уже через несколько часов после американской капитуляции японцы поняли, что серьезно просчитались. На полуострове остались семьдесят шесть тысяч пленных военнослужащих и двадцать шесть тысяч гражданских. Куда бы ни обернулись японцы, взгляд повсюду натыкался на голодных, страдающих от жажды пленных солдат. Почему враг сдался, если у него было столько людей? Куда подевалась их воля к борьбе? Победители не могли скрыть ненависти и презрения к побежденным.

Марш продолжался, колонны на дорогах росли, и охране приходилось подгонять едва тащившихся людей. Времени не было ни на еду, ни на отдых, ни на то, чтобы подобрать, похоронить умерших или побеспокоиться об отставших. Генералы велели спешить. Офицеры лупили солдат, а те, в свою очередь, вымещали злость на пленных. По мере того как колонна увеличивалась и замедляла движение, жестокость росла, однако от этого возникал еще больший беспорядок. В канавах и на полях валялись трупы и разлагались под сияющим солнцем. Над ними кружили черные тучи мух, они манили голодных свиней и собак. На заборах сидели и терпеливо ждали очереди стаи ворон, а некоторые уже сообразили сопровождать колонны и мучили своим видом пленных.

Пит не знал, где его товарищи по двадцать шестому полку. Он, Сэл и Юнг пока держались вместе, но понятия не имели, куда девались остальные. В колонну то и дело вливались новые группы истощенных людей, а на следующий день на стоянке куда-то исчезали. Пленные падали, умирали, их сотнями убивали. Пит больше не думал ни о ком, только о себе.

На четвертый день движения они вошли в Лубао. Некогда шумный городок в тридцать тысяч жителей вымер – во всяком случае, на улицах не было ни души. Но из верхних окон вниз смотрели горожане. Когда колонна остановилась, окна открылись и пленным полетели фрукты и хлеб. Японцы разозлись и приказали еду не трогать. И когда из-за дерева выскочил мальчик и бросил пленным батон хлеба, охранник выстрелом убил его наповал. Тех, кто умудрился поднять хлеб и пару раз откусить от него, вытаскивали из строя и били. Кого-то ударили в живот штыком и повесили в назидание на фонаре.

Пленные продолжали идти. Приходилось собирать всю волю, чтобы сделать следующий шаг, одолеть еще одну милю. От истощения и обезвоживания умирало так много людей, что японцы чуть снизили темп и позволяли наполнять водой фляги, как правило, из придорожных рвов и прудов для водопоя скота.

На пятый день колонна снова наткнулась на японские войска – тяжелые грузовики с пехотой. Полотно дороги сужалось, и охранники распорядились построиться в одну шеренгу. Вид идущих так близко от них грязных, небритых американцев воодушевил солдат в кузовах. Некоторые из них впервые увидели ненавистного врага. Японцы насмехались над пленными, швыряли в них камни, ругали, плевались. Водитель машины, заметив, что американец вышел из шеренги, ударил его тяжелым бампером. Если бы несчастный упал под колесо, то непременно погиб бы. Если бы грузовик спихнул его в кювет, с ним покончил бы «взвод стервятников». Но он ткнулся в спины товарищей, и японцы, уезжая, громко смеялись.

Пит задыхался от поднятой колесами пыли, когда японец перевесился через борт и взмахнул винтовкой. Ложе угодило ему по затылку, и он, потеряв сознание, свалился в грязную яму рядом с шиной выжженного изнутри грузовика. Сэл и Юнг ушли вперед и не видели, что произошло.

Впереди на дороге возникла пробка, и пленных опять увели на рисовое поле для нового сеанса «солнечной терапии». Сэл и Юнг, не обнаружив товарища, стали шепотом расспрашивать всех вокруг. Нашлись те, кто видел, как упал Пит. Первым порывом был идти его искать. Однако японцы били за любое неподчинение. Пытаться помочь Питу было бы самоубийством. Они молча погоревали о товарище и еще больше возненавидели японцев. К тому времени они видели столько трупов, что их чувства притупились, эмоции потухли или вовсе исчезли.

Они шли до темноты, потом им оказали милость – разрешили поспать на рисовом поле. Поблизости не было даже подобий навесов. Охранники раздали липкие рисовые комья и воду. Сэл и Юнг, пытаясь расслабиться, ждали знакомых звуков пистолетных выстрелов. И вскоре дождавшись, гадали, какая из пуль досталась Питу Бэннингу.

Сознание к Питу вернулось, но перед глазами все плыло и мутилось. Однако ему хватило здравого смысла притвориться мертвым. Колонна была бесконечной, Пит слышал, как тащились мимо несчастные. Проехали грузовики с хохочущими и распевающими солдатами. Когда стемнело, он прополз по грязи и спрятался под сожженным фургоном. Японские войска наконец ушли, но пленные продолжали двигаться. Перерыв наступил ближе к полуночи. Дорога, по крайней мере на время, опустела и затихла. Пит услышал приближающиеся пистолетные выстрелы и вскоре увидел оранжевые вспышки – «взвод стервятников» добивал ослабевших и стрелял в уже мертвых. Он свернулся в ком и затаил дыхание. «Стервятники» прошли мимо.

Пит решил добраться до леса и бежать. Только куда? Он понятия не имел. Не сомневался в одном: далеко ему не уйти. Но он и так уже мертвец – так какая разница? Пит ждал, часы шли, и он крепко уснул.

Сон нарушил штык. Солдат достаточно крепко вдавил его в грудь, чтобы Пит проснулся. Солнце поднялось и блестело на лезвии десять дюймов длиной. Японец велел ему встать и толкнул в сторону дороги, где Пит влился в очередную колонну несчастных. Снова идти вперед. Первые шаги дались нелегко – мышцы свело, и ноги не повиновались, но Пит собрался и пошел. Никого из тех, кто находился рядом, он не знал, но все пленные теперь казались на одно лицо.

Через шесть дней они добрались до первого места назначения – Сан-Фернандо. Их разместили под очередным наспех возведенным навесом с колючей проволокой, но есть не дали. Голод больше не ощущался, люди осознали, что они на марше к смерти. Под навесом они были не первыми, здесь до них уже побывали, и земля пропиталась испражнениями и кровью. Разлагающиеся трупы привлекали личинок и мух.

Сан-Фернандо стал последней точкой Батаанского марша смерти. Сюда силой переместили 70 тысяч пленных – 60 тысяч филиппинцев и 10 тысяч американцев. Для Пита испытание длилось шесть дней, для многих – больше недели. На протяжении шестидесятимильного пути скончались от истощения, болезней или были убиты около 650 американцев и 11 тысяч филиппинцев. Погибло также множество гражданских. Лишь немногих из них похоронили.