Джон Гришэм - Расплата

Однако худшее было впереди.

В первую ночь в Сан-Фернандо Питу удалось найти место без испражнений и грязи и уснуть, привалившись спиной к колючей проволоке. На территорию набили столько людей, что сидеть было негде. Счастливчиков вроде Пита постоянно просили подвинуться и уступить немного пространства. Не сохранилось даже подобия дисциплины. Немногие офицеры пытались навести порядок, но это оказалось невозможно. Кулачные потасовки исключались, не хватало сил – несчастные ограничивались тем, что ругались и грозили. Тронувшиеся рассудком бродили, наступая на товарищей, и просили еду и воду. Большинство страдали дизентерией, и, поскольку ни туалетов, ни выгребных ям не было, каждый ходил под себя, где стоял.

На рассвете ворота открылись, и под навес хлынули охранники. Выкрикивая приказания и раздавая тумаки, они сумели организовать пленных в ряды согбенных скелетов. Вкатили три больших котла с рисом и стали раздавать в подставляемые ладони. Поели те, кто находился ближе к воротам. Когда рис закончился, охранники ушли и закрыли за собой створки. Еду получили меньше половины пленных, и дорогого стоило, если кто-нибудь делился крохами с товарищами.

Из-за забора японцы обещали еще еду и воду, но пленные знали цену их словам. Пит был слишком далеко от ворот, и ему ничего не досталось. Он уже не помнил, когда последний раз ел. Пит сидел в ступоре, пока солнце разгоралось до яростного блеска. Время от времени оглядывался по сторонам, пытаясь отыскать среди мрачных лиц Сэла, Юнга или кого-нибудь из знакомых. Он проклинал себя за то, что заснул под фургоном и не воспользовался шансом бежать. Рана на голове кровоточила, но не сильно. Пит боялся занести инфекцию, но понимал, что это лишь новый пункт в списке того, каким способом он умрет. Да и что он мог поделать? Разыскать среди пленных врача? Скорее всего тот окажется тоже больным.

В середине дня ворота опять открылись. Охрана стала выводить заключенных по одному и составлять группы из ста человек. Когда их получилось пять, пленных повели через город. Пит попал в последнюю группу.

Горожане уже привыкли к тому, что мимо них гонят мрачных, изможденных, небритых американцев. Они ненавидели японцев не меньше пленных и старались помочь: кидали из окон хлеб, фрукты, печенье, и охрана почему-то не вмешивалась. Пит подобрал банан и проглотил его. Потом нашел в пыли большое сломанное печенье. Когда стало ясно, что охрана не возражает, еда посыпалась обильнее. Люди хватали куски и ели, не нарушая шага. Питу досталось манго, и он съел его вместе с кожей. И, как прежде, удивился, насколько быстро его организм восстанавливает силы.

Пленных остановили на станции, где их ждали пять потрепанных товарных вагонов. Такие называли «Сорок или восемь». Грузовые вагоны двадцать футов длиной были рассчитаны на сорок человек или восемь лошадей, мулов или коров. Японцы набили в них по сотне пленных и, задвинув двери, оставили в полной темноте. Стоя плечом к плечу, несчастные начали задыхаться, стали стучать в деревянные двери, кричать, чтобы их выпустили. Температура быстро поднималась, и люди падали в обморок. Вентиляция отсутствовала, если не считать щелей между досок, куда стоявшие у стен пытались просунуть носы.

Охранники устроились на крышах, колотили в них винтовками и кричали:

– Заткнитесь, недоноски!

Вскоре вагон дернулся, качнулся и поехал. Пол под ногами бросало из стороны в сторону, и пленных стало рвать. Еда, которую час назад они так жадно пихали в рот, оказалась под ногами в виде вонючей массы.

Питу на ноги упал человек и закрыл глаза. Он хотел его столкнуть, но понял, что тот не дышит. Умирали и другие, но не всем хватило места повалиться на пол.

Когда поезд набрал скорость, охранники, чтобы пустить воздух внутрь, открыли двери вагонов. Люди пытались пробиться к ним поближе. Один выпрыгнул наружу и, приземлившись на груду камней, больше не двигался.

За трехчасовой путь поезд миновал несколько маленьких городков. Стоявшие вдоль пути жители кидали в открытые двери вагонов еду и банки с водой. Локомотивом управляли филиппинцы и снижали скорость, чтобы несчастным досталось как можно больше. Все, что прилетало в вагон, делили.

Наконец поезд достиг конечного пункта назначения, и пленные высыпали на платформу. Живым приказали вытащить из вагонов мертвых и сложить, как дрова, около рельсов. Состав поджидали десятки филиппинцев, но охранники отогнали их. Пленных отвели на соседнее поля для нового часа «солнечной терапии». К этому времени земля настолько раскалилась, что до нее было больно дотронуться.

Люди уже поняли, что их направляют в тюремный лагерь в Форте-О’Доннел, где условия должны быть лучше. Но предстоял еще семимильный путь, и было ясно, что не все его одолеют. Пит опасался массового убийства ослабевших, однако охранники изменили тактику и позволяли сохранившим силы помогать немощным. Только таких было мало, и пленные стали падать на первой же миле. Местные жители достаточно насмотрелись на подобные картины и прятали вдоль дороги воду и еду. Японцы отпихивали все в сторону и давили ногами, но чудо совершилось. Пит нашел банку с чистой водой и, пока не заметили охранники, осушил ее до дна. Он не сомневался, что обязан жизнью какому-то неизвестному филиппинцу. Когда перед ним упал человек, он подхватил его, просунул руку под мышку, велел держаться и вел все оставшиеся шесть миль.

Первый взгляд на О’Доннел пленные бросили с вершины холма. Перед ними раскинулись обнесенные блестящей колючей проволокой зловещие постройки. Грозные сторожевые башни гордо украшали японские флаги.

Пит хорошо запомнил этот момент. Если бы он знал, какие ужасы поджидают его в тюрьме, бросился бы опрометью с дороги и бежал бы, как сумасшедший, пока его не настигла бы пуля.

До войны О’Доннел использовался как временная база для насчитывающей примерно двадцать тысяч военнослужащих дивизии филиппинской армии. С минимальной перестройкой японцы превратили его в свой крупнейший концентрационный лагерь. Он занимал площадь в шестьсот акров рисовых полей и лесов и был разбит на несколько больших квадратов. Те, в свою очередь, подразделялись на линии бараков и зданий – одних разваливающихся, других недостроенных. После падения Батаана сюда поместили около шестидесяти тысяч пленных, включая десять тысяч американцев. Не хватало воды, туалетов, медицинских пунктов и коек для больных, печей и провизии.

Пита с его колонной ввели через восточный портал, и они присоединились к остальным, кого сюда сгоняли со всей страны. Их встречали улыбающиеся охранники в белых свежих рубашках с дубинками в руках, единственным назначением которых было колотить безоружных побежденных. Желая поразить вновь прибывших крутизной, японцы принялись дубасить кого попало, и при этом выкрикивали приказания на ломаном английском, который никто не понимал. Однако заключенные уже достаточно насмотрелись на насилие, и жестокость охраны не произвела на них впечатления. У них не осталось запала отвечать и воли к сопротивлению. Их привели на плац и велели встать ровными шеренгами по стойке «смирно». И они опять жарились на солнце, пока подходили другие. Японцы снова устроили шмон, словно пленные могли в дороге приобести что-нибудь ценное.