Борис Руденко - Логово змея

– Ну нет, конечно же! – воскликнул несчастный коммерсант. – Не совсем же я идиот. Расписку я писал на пятнадцать тысяч – десять плюс пятьдесят процентов годовых, но ведь эти сволочи – у них своя арифметика!

– Значит, и деньги вы должны будете вернуть ему лично?

– Я… не знаю. Он со мной больше не разговаривал. От него приходили двое таких… – Дрешпак поморщился, изображая руками, кто именно к нему приходил. – Вы мне действительно сумеете помочь?

– Что? – рассеянно сказал Алямов. – Да. Пожалуй, именно в вашем случае мы помочь сумеем. Хотя, если честно, я вам не очень сочувствую, Дрешпак. Вот вы десять лет на свои деньги фактически содержали банду. Кормили, поили, а когда на свою голову выкормили, прибежали к нам за помощью.

– А куда мне было бежать десять лет назад? – тоскливо спросил Дрешпак. – К кому? Меня бы даже слушать отказались. Вы думаете, я не думал о том, чтобы попытаться найти защиту у органов, когда они пришли ко мне в первый раз? Слава богу, хватило ума этого не делать! Вы что, не помните тех времен? Да без распоряжения Гаврилы в нашем районе даже постовые на улицу не выходили. Он же их всех оплачивал.

– Ну, тут вы лишку хватили, – сказал Алямов.

– Может быть, – горько кивнул Дрешпак. – Только власть на улицах была их, а не ваша. Как и в городе, так и в стране. Полностью! Да и сейчас я не уверен…

– Ну, вообще-то не все так мрачно. Кое-что все-таки меняется. – Алямов понемногу начинал проникаться сочувствием к коммерсанту. – Уж Гавриле-то мы голову сумеем открутить.

– Я очень надеюсь, – сказал Дрешпак, но надежды в его голосе не слышалось. Он несколько раз подряд сильно провел рукой по лбу, загоняя редкие волоски на залысину. – Что я должен делать?

– Прежде всего убедить быков Гаврилы, что деньги вы должны передать только ему самому. Лично, без посредников.

– Возможно, этого я сумею добиться. И что будет дальше?

– А дальше… Когда они к вам должны прийти?

– Да сегодня же, боже мой! Прямо сегодня!..

Они ввалились в маленький кабинетик ровно в семнадцать часов. Среди бандитов точность признавалась особым шиком. Один – губастый, с запухшими глазками, сел на единственный стол, другой – широкий низенький крепыш с квадратным подбородком, небрежно смахнув на пол мешавшие ему предметы, уселся прямо на стол.

– Ну чо, лепила, как рассчитываться будем? – лениво спросил Крепыш.

– Как положено, – твердо ответил Дрешпак. – Я брал у Михаила Олеговича десять тысяч под пятьдесят процентов. И хотя год еще далеко не истек, я готов заплатить пятнадцать тысяч…

– Что он лепит? – раскрыл мокрый рот Губастый. – Какие пятнадцать, ты, фраер штопаный! С тебя пятьдесят тонн – и то по большому блату. Тебе что, объяснить надо? Брокер, объясни ему!

Не вставая со столы и почти без замаха, Крепыш ткнул Дрешпака костяшками двух пальцев в кадык. Тот мгновенно задохнулся, закашлял, захрипел. Крепыш спрыгнул на пол, подтянул Дрешпака через стол и дважды жестоко ударив по почкам, вновь толкнул в кресло. Кресло накренилось, Дрешпак упал. Некоторое время в кабинетике стояла тишина, прерываемая лишь хриплыми, стонущими вздохами жертвы. Наконец Дрешпак пришел в себя.

– Вставай, – приказал Губастый. – Косить не надо, мы не комиссия. А то придется повторить.

Дрешпак поспешно поднялся и сел в кресло.

– Ты все понял? – спросил Губастый.

Не находя сил ответить, Дрешпак кивнул.

– Короче, сейчас едем к нотариусу. Возьми все документы. Подпишешь где надо. А если не подпишешь, то извини. – Губастый выразительно показал на Крепыша. – И с бабой твоей то же будет.

– Я согласен платить, – пробормотал Дрешпак. – К нотариусу ездить не нужно. Я заплачу… пятьдесят тысяч.

Губастый с Крепышом переглянулись немного растерянно.

– Так плати, – сказал Крепыш. – Чего же ты раньше волынил?

– Погоди, Брокер, погоди, – заволновался Губастый. Происходящее явно не вписывалось в полученные им инструкции. – Мы его к нотариусу должны доставить.

– Извините, это беспредел, – твердо сказал Дрешпак. – За беспредел сейчас строго спрашивают. Я платить готов, готов отдать живые бабки! В чем дело-то?

– Сейчас мы это перетрем, – после недолгого размышления проговорил Губастый и потянул из кармана мобильный телефон.

– Одну минуту! – Дрешпак поднял руку, и Губастый с Крепышом уставились на него с удивлением, словно видели в первый раз.

– Я брал деньги у Михаила Олеговича лично. Не у вас. И верну деньги я тоже лично ему. А он мне – расписку. Здесь или в другом месте. Это справедливо? Впрочем, если расписка сейчас у вас…

Расписки у них явно не было. Губастый с мобильником ненадолго вышел в коридорчик и вернулся через пару минут.

– Везет тебе, фраер, – с фальшивой завистью произнес он. – Сейчас сам Олегыч здесь будет. Бабки при тебе?

– Как только он приедет, деньги я положу на стол, – твердо сказал Дрешпак.

– Смотри! – неопределенно пригрозил Губастый.

Ждали минут двадцать. Хотя оба быка не курили и, видимо, пользовались дорогой импортной косметикой, дух от них в кабинете, как казалось Дрешпаку, стоял смрадный, не помогали даже распахнутая настежь форточка и включенный вентилятор. Наконец в коридорчике раздались уверенные шаги, и в кабинет вошел Гаврила. Он был малость покрупнее своих шестерок, и тут стало вовсе тесно. Хотя за последние годы мышцы Гаврилы обросли слоем жирка, а над ремнем слегка свисало пузо, выглядел он достаточно внушительно. Гаврила был раздражен, в разработанном им сценарии появились изменения, смысла которых он пока не понимал.

– Где бабки? – без предисловий спросил он.

– Здесь, в сейфе, – показал Дрешпак. – Но, Михаил Олегович, я еще раз хочу спросить, почему я должен платить пятьдесят тысяч, а не пятнадцать? Мы же договаривались…

– Потому что ты мне по жизни должен, – мгновенно разъярился Гаврила. – Ты, сука, своей балованной водярой моих людей подставил и еще спрашиваешь! Ты знаешь, сколько я должен был отстегнуть, чтобы своих парней отмазать?

Все это, разумеется, было наглой ложью, но раздосадованный неудачей первоначального замысла Гаврила сейчас почти искренне верил в свои слова. Ему нужен был этот магазин, потому что он так решил, он даже был бы готов оставить Дрешпаку квартиру… Хотя, нет, не оставил бы, это братва расценила бы как ненужную слабость. Откуда этот лох взял деньги? Гаврила точно знал, что все кредитные линии его дойной коровы надежно перекрыты.

– Я тебе сейчас все наглядно объясню, – Гаврила угрожающе качнулся к Дрешпаку, и тот вскинул руки.

– Не надо! Деньги я сейчас отдам.

Согнувшись, он открыл в сейф и вытащил пакет, из которого торчали долларовые ассигнации.

– Расписка у вас при себе?

– Брокер, пересчитай, – приказал Гаврила. – Будет тебе расписка.