Александр Вин - Сломанные куклы

Это потом ей уже не по себе стало. Данилов-то субъект такой! Повыпендриваться перед такими же, как он, всегда готов, похвастаться в компании — это за милую душу, а как работать — не-ет, это не про него! Мамаша его ведьма тоже, сам знаешь… Ну мы с Жанкой как-то и поговорили на эту тему, вспомнили кое-что. Так вот и законтачило у нас понемногу.

Ты ведь, небось, не забыл, как в школе-то к ней в музыкалку мы с тобой бегали, встречали ее после занятий, в снегу валяли, а? А как с девятого этажа сосульку на их музыкальный автобус сбросили? А?! Это потом уже Людмила к нашей компашке присоседилась, сестренку свою она тоже, помнишь, все на гулянки с нами таскала.

— А чего! — Вадим зло бросил окурок за борт. — Будет она мне еще указывать, как яхту мою называть! Ну встречались мы с Жанкой здесь частенько по лету-то, а как холодно стало, так к Серому пару раз в гости ездили. Он хоть и обормот, но никогда не трепался лишку-то, ничего такого про нас никому, н-нет! Я у него на даче свои шмотки с яхты оставлял на зиму на хранение, дома-то у нас и так не развернешься, да и чистоту в квартире неохота рушить всеми своими припасами да веревками, а у него чердак целый пустует, да и комната задняя свободная. Не обеднеет, небось, что мои вещи у него немного полежат, а то все жалуется, клянчит.

— Серый-то как? Все так же с вами держится?

— Да ну его! Приходил как-то по зиме ко мне в мастерскую. Денег просил. Тогда еще Герка подъехал ко мне с каким-то знакомым кренделем, с депутатом вроде, не знаю… Машину по блату переобуть этому корешу нужно было побыстрее.

А Серый у двери стоит, сопли на рукав капают, умора! Ведь взрослый мужик, а так опустился! Мы с Теркой тогда еще сильно посмеялись. Говорим: «Это же копейки, не деньги, чего тут мелочиться! Заработай сам». Он стоит, синий весь, жмется в углу. Данилов-то ему тогда так прямо в лицо и сказал: «Тебе, Серега, денег давать — как в унитаз их бросать. Не отдашь ведь никогда — верняк». А так, по жизни-то, Серый — нормальный мужик, если бы еще не выдумывал разных проектов своих идиотских, все у него тип-топ было бы…

В каюте загудел телефон.

— Твой?

— Нет, мой жужжит не так мерзко.

Вадим согнулся и нырнул в глубину каюты.

— Ого! Не поверишь — сам пан Азбель ко мне на связь пожаловал! Ага… да… чего ты, бросай свой драндулет, потом починим, приезжай сюда на такси, мы тебя давно уже ждем. Какой дождь?! В городе? Прогноз? Какое «Авторадио?!» Нормальная у нас в яхт-клубе погода, Глеб тут вот кофе на солнышке трескает! Ну, смотри сам… Пока.

— Марек говорит, что не может приехать, машина вроде как у него сломалась, — Вадим засмеялся. — Голосок какой-то у него сегодня гнусненький, чувствую, чего-то недоговаривает наш кореш. Отмазывается, что вроде как еще по радио дождь на после обеда обещают. Чего-то он мутит, поверь мне, неспроста он сегодня не приехал! Он же ведь как крыска — всегда все неприятности за два дня вокруг чует. Сам такой весь добрый из себя, внимательный! Спрашивает, скоро ли мы выходим, желает успешного плавания! Тот еще куркуль сионистский…

— Ладно, ясно — кучерявого не будет, зря ждали. Давай мотор ставить. А ты, Глеб, случаем, не куркуль?

— Не-а. Я трачу деньги невнимательно.

— Ну ты загнул! Ты же не все можешь себе позволить, чего хочешь, да? А если бабки немереные на чего-нибудь тебе, например, будут нужны? А если край как чего вдруг захочется? Ну не можешь же ты «хаммер» себе купить или виллу какую-нибудь, а ведь хочется, небось, а?! Облизываешься, небось, а не можешь!

Капитан Глеб, до этого внимательно подсоединявший бензобак к мотору, исправно закончил работу, оглядел испачканные руки, аккуратно вытер лоб запястьем, прищурился на Назара из-под козырька и негромко произнес:

— Ошибаешься, дорогой, ошибаешься…

Не ожидая ответа, наклонился за борт, ополоснул руки в воде, брызнул немного себе на лицо и тщательно вытерся носовым платком.

— Ну, чего примолк, шкипер? Командуй на выход. Или, послушай, плесни-ка лучше мне еще кофейку на дорожку, можно?

Заодно расскажи мне, как там у вас с костром-то тогда все произошло.

Вадик ответил из каюты не сразу. Потом, не выходя на палубу, протянул кружку Глебу:

— Держи, наркоманствуй… А чего ты про взрыв-то надумал разговаривать?

— Любопытные мысли мне в голову в последнее время приходят. Спать мешают, тревожат. Вот ты и успокой меня, расскажи чего-нибудь хорошее, не стесняйся.

Назаров оперся плечом о каютную стойку.

— Ну, чего… Приехали мы тогда вместе с Мареком. Нет, постой, он первый, с самого утра подъехал, жерлицы хотел поставить в затоне, правильно! Я мясо привез… Точно! Он обещал, что дрова приготовит и запалит уже. Но Марек и правда тогда дождался меня, встретил, все нормально было.

Я в ту пятницу наказал своим посмотреть у меня зажигание. А они забухали перед этим, день рождения вроде как у моего электрика, Эдика, был, что ли, не знаю. Короче, не сделали они тогда мне ничего, приехал я на реку и сразу же полез под капот. Расстроился еще немного по этому поводу, что не пикник получается у меня в законный выходной, а опять с машиной приходится возиться.

Потом Герман позвонил, сказал… да, что управился со всеми делами быстрее, чем думал, и что уже подъезжает. Кучерявый тогда все нервничал у костра, а после звонка Данилова вообще бросил дрова подкидывать и ушел на реку, рыбачить. Перед этим еще и психанул на меня круто без причины… А, вспомнил почему! Я ему тогда предложил коньячка для здоровья хряпнуть… Потом приехал Данилов. Поверь, Глеб, ну, никто же не знал, что он припрется туда с Маринкой!

Галька Азбелевская с Жанкой где-то в городе вместе тогда потерялись, они должны были за припасами какими-то на рынок заехать, вроде как зеленью затариться, не знаю… Моя-то Людмила не захотела тогда с Жанкой встречаться, придумала для всех, что Эмка приболела, вот она с ней и осталась дома.

— А Серовы были?

— Не. Эта выдра давно уже с нами никуда не ездит.

— Серого одного, без жены, тоже не взяли?

— Буду я еще с ним возиться! Выпьет граммульку, опять сопли начнет распускать… Дак вот, помню еще, что нашел я тогда Эмкины конфеты в бардачке, крикнул Маришке, чтобы она их забрала, она вроде как ответила: «Сейчас, сейчас…», потом грохнуло, ну а потом это все и началось…

Я-то стоял рядом, за кустами. Мне прилично плеснуло землей в рожу-то, бровь разбило. Я упал за машину, прикинул еще тогда: «Не фига себе ребятки разборки на праздники затеяли!» Стопудово, Глеб, я подумал, что кто-то из городского молодняка чего такое замутил там между собой! К девчонке-то я первый тогда подскочил, схватил на руки, поднял. Да чего уж там, поздно было…

Свою машину я после этого почти месяц до ума доводил. Две дырки в дверях были, палец свободно пролезал, пассажирскую менять пришлось, пацан у меня в автосервисе потом вторую дверь долго рихтовал, шпаклевал, ну всякое такое. Вертел он тогда ее, крутил, чего-то все равно внутри дребезжало. Когда он разобрал полностью дверь-то, еще вытащил из нее десять копеек. Откуда — никто не знает.