Анна Данилова - Два лица Пьеро [litres]

Весь остаток дня они бродили по берегу моря, разувшись, обжигая ступни горячим песком, или шлепали по кромке воды, уворачиваясь от соленых брызг играющих в море детей. Вокруг кипела праздная счастливая жизнь отдыхающих, солнце сверкало на зеленоватой поверхности воды, легкие облака отражались в море, повсюду звучала музыка, под разноцветными зонтиками пеклись на солнце распластанные, расслабленные тела… Волны подмывали построенные кем-то из песка замки, фигурки.

– Что-то твой Седов не звонит.

– Я знаю Вику. Вряд ли она расскажет о моем звонке Седову по телефону. Скорее всего, поедет к нему сама. А его может не оказаться на рабочем месте в кабинете. Вот она и ждет. Я тоже об этом думаю.

– Женя, не знаю, как и сказать… Понимаешь, придет Милен… Мне бы надо принять душ, привести себя в порядок – робко начала Мика в страшном смущении.

– Господи, Мика, да, конечно, иди домой!

– А ты?

– Не пропаду. Даже если Георгий не позвонит, у меня есть деньги, чтобы снять номер в другом отеле. За меня не переживай.

– Правда?

– Ну конечно! Иди!

– Постой, но Георгий позвонит на мой телефон!

– Значит, я сама пойду туда, в отель, и разведаю обстановку.

– Понимаю, что мой телефон должен быть у тебя, – досадно зацокала язычком Мика. – Ведь и твой Седов позвонит…

– Не переживай, я же понимаю, что ты ждешь звонок Милена, что вы должны быть на связи. Когда Седов мне позвонит, скажешь, чтобы перезвонил позже, объясни, что ты моя подруга и что передашь мне все, что он скажет. Главное – спроси про детей.

Но, говоря это, Женя страдала. Хоть и понимала, что любовь это святое и что Мика в ожидании Милена будет завороженно смотреть на телефон в ожидании его звонка или сообщения от него, но и ее дела были не менее важные. Однако, решила она, надо и меру знать. Мика и без того сделала для нее очень много, и ее помощь Жене по большому счету была просто бесценна.

Вот так, налегке, но в каком-то зависшем состоянии, ожидая информацию и от Седова, и от Георгия, и от Милена (результаты поисков ее документов), и от небес, она шла по набережной и молила Бога об одном – чтобы он дал ей силы все это пережить, не потерять голову сейчас, когда решается судьба ее и детей, чтобы ее не арестовали за кражу денег в «золотых террасах».

Видя молодых нарядных мамочек с колясками или ведущих за ручки малышей, она улыбалась какой-то бессознательной улыбкой – ведь еще совсем недавно и она была такой вот счастливой и безмятежной мамашей, весь смысл жизни которой сводился к заботе о детях и муже. Хотя разве здесь и сейчас она не занимается тем, чтобы обеспечить будущее своим детям? Разве не для этого она прилетела в благословенную Варну, чтобы заявить свои права на отель, готовая даже к тому, что ей придется пожертвовать всем своим Залетаевским наследством потенциальному преступнику, чтобы только ее с детьми оставили в покое?

Да, можно было, конечно, и ей тоже поднять голову и шагать вот с таким независимым и гордым видом по Сливнице, но что-то как-то не получалось. Наоборот, она шла, уже с трудом передвигаясь на ослабевших ногах, понимая, что теряет последние силы. Незаметно остался позади бульвар, и она остановилась на перекрестке, не зная, куда брести дальше. Наверное, ей все-таки надо вернуться в отель и поговорить с Георгием. Столько времени уже прошло, наверняка полиция уже уехала, а Георгию вообще может быть и не до нее. Она перешла дорогу по «зебре», и вдруг поняла, что ей не надо было переходить на другую сторону, что ей достаточно было просто свернуть и пойти в сторону отеля. Но, видимо, ноги сами привели ее к киоску, в котором она не так давно покупала «Золотые пирамиды» и где проиграла последние деньги.

Знакомая киоскерша улыбнулась ей. Женя, у которой сейчас было много денег, и которая могла позволить себе купить сразу несколько билетов, почувствовала какой-то холодок куража, замешанного на приближающейся истерике. А что, если снова сыграть в эту бестолковую, глупую и разорительную лотерею? Убить время, пощекотать нервы? Нервы… Да они у нее и так на пределе! Но она уже доставала из кармана купюру в сто левов.

– Здравейте! – поздоровалась она со слабой улыбкой с киоскершей и протянула ей деньги. – Вот, на все.

– Вы, русские, такие азартные… – рассмеялась женщина, растягивая в улыбке свои ярко накрашенные красной помадой губы, – Двадцать броек?

То есть штук, поняла Женя и кивнула головой.

И тут женщина, развернув веером густую пачку длинных желтых билетов, сказала то, что и должна была сказать именно здесь и именно в этот час, минуту и секунду, и что, вероятно, было предначертано самой судьбой! Что недавно другая русская женщина, молодая и красивая, с «червена коса», что означало рыжие волосы, купила у нее целую пачку билетов. Что она, эта русская, так хохотала при этом, была такой веселой, что наверняка, перед тем как потратить столько денег, выпила много вина!

– И что? Выиграла? – спросила Женя, замерев, и перед ее глазами тотчас возникли мертвое лицо, почерневшая шея и облако спутанных рыжих волос.

Она говорила на смеси двух языков, русского и болгарского, но Женя поняла примерно так:

– Думаю, да, там было много мелких выигрышей, билетов-то было много, целая пачка, а я уже закрывалась, меня муж поджидал, мы опаздывали на день рождения дочери. И мы договорились с ней, с этой женщиной, что она придет ко мне утром, и мы проверим все билеты сканером, и я ей все заплачу. И тут она, наклонившись ко мне, тихо спросила, где я возьму двести тысяч левов, понимаете?

Глаза киоскерши заблестели.

– Думаете, она выиграла двести тысяч?

– Вы бы видели ее! Она была как сумасшедшая!

– И что вы ей ответили?

– Что, если она выиграла крупную сумму, то ей надо будет поехать в Софию…

– Она была одна?

– Нет, она была с Вели, с одним человеком… Он хороший, добрый, но у него вместо крови в жилах течет вино, вы понимаете меня? Думаю, она хорошенько угостила его. Вот такую компанию себе нашла! И, знаете, я понимаю ее… Он безобидный, не то что эти молодые. С ним можно просто выпить, поговорить по душам.

– И что было потом?

– Она похлопала рукой по своей сумке, знаете, такая красивая сумка, красная, с золотыми цепочками… И сказала, что утром придет ко мне, еще раз поговорит о Софии, а потом вдруг сказала, что угостит меня шампанским.

– Так, думаете, она выиграла?

– Наверное. Билетов я не видела. Они были у нее в сумке.

– А как вел себя этот Вели?

– Он сильно качался и делал мне вот такие страшные глаза… – И женщина, хохоча, выпучила глаза со следами размокшей черной туши.

– Он умер, Вели, – сказала Женя.

– Вели? Умер?

Женя молча кивнула головой, помахала своими билетами прямо перед лицом потрясенной киоскерши и, быстро перейдя дорогу, почти бегом бросилась в знакомый уже проулок, ведущий к отелю «Pierrot».