Эдгар Уоллес - Сержант сэр Питер

По какой-то причине Патриция почувствовала раздражение, хотя и осознавала, что это не обосновано.

— Вам повезло, что не повстречались с псом… — начала она.

— Ваша собака была бы счастлива, будь она в состоянии повстречать меня. Ведь насколько я знаю, ваш пес умер при драматических обстоятельствах, а именно повстречавшись с призраком.

— Кто вам рассказал об этом? — удивилась Пэт.

— Как говорят французы, je sais tout [10] Я знаю все ( фр. ) . На самом деле, я очень заинтересовался вашим делом, мисс Хэнней. Знаю, это скверно с моей стороны, но я не могу узнать слишком многого о вас. Вот если бы я смог поговорить с вами хотя бы десять минут…

— Как ни странно, я не хочу разговаривать с вами ни минуты, — отрезала Патриция.

Девушка заметила, что Питер смотрит не на нее, и обернулась. Стэнди, новый садовник, вышел из дома и шел к ней.

— Это не странно, это бесчеловечно, — ответил Питер. — Вам должно быть стыдно.

— Это все, что вы можете сказать? — сухо спросила Пэт.

— У вас гость, не так ли? Он переодевается к обеду, один из старых австрийских аристократов.

Патриция практически развернулась, чтобы уйти, но это было не так просто — у нее возник соблазн продолжить разговор.

— Садовник возвращается, может, вы захотите поинтересоваться у него, что он надевает к обеду.

Она увидела, как лицо Питера омрачилось.

— Нет, не думаю, что стану дожидаться возвращения вашего пылкого поклонника, — ответил он. — Возможно, мы встретимся еще раз.

— Надеюсь, что нет, — ответила она.

Девушка немного удивилась тому, что возвращение садовника заставило Питера уйти так быстро. Но чем его так интересовал Честерфорд?

Ближе к вечеру она снова встретила его. В западной части имения участок земли спускался к реке, и тесным рядом росли сосны. Еще до того как мистер Хэнней принялся усовершенствовать свое имение, здесь стоял деревянный сарай; сейчас он использовался для хранения газонокосилки и прочих садовых инструментов. Питер стоял возле него, разворачивая носком ботинка большую кучу земли, сваленную там. Патриция ненадолго засомневалась, а затем решила подойти к нему. Однако Питер заметил ее приближение и исчез за то время, пока она обходила большой куст рододендрона, скрывший его от ее глаз.

Питер очень заинтересовался этой кучей земли, а также следами от колес, которые вели от хижины. Он попытался открыть дверь, но она была заперта на засов и висячий замок.

Питер вернулся к своей машине, припаркованной на объездной дороге, и уехал. Этим утром он наводил справки о последней уволившейся кухарке. Сейчас она гостила у родственников на Ридинг-роуд. Это была спокойная полная женщина, вовсе не желавшая обсуждать своего последнего работодателя. Но, в конце концов, Питер разговорил ее.

Ей нравился мистер Хэнней, она считала Патрицию «милой молодой девушкой», но в самом Честерфорде она находила мало приятного.

— Я не против грабителей и бродяг, — сказала она, — но все это брождение по ночам меня беспокоило. Завывания и крики, какая-то борьба на лужайке — нет, сэр, это дошло до того, что я не смогла спать.

Она верила в часы смерти, ведь кончина ее собственной матушки когда-то была предсказана. Она слышала это загадочное тиканье, и картина неожиданно упала со стены без какой-либо определенной причины.

— Какие еще звуки вы слышали по ночам? — поинтересовался Питер.

Кухарка слышала какой-то глухой стук, смутный, как она сказала, будто бы кто-то копал. А однажды утром, когда она спустилась на кухню, то обнаружила дверь взломанной. На чистом до того полу были следы грязных ног. Но кто бы это ни был, он позабыл ключ.

— Ключ? — перебил ее Питер. — Какой ключ?

Бывшая кухарка широко улыбнулась.

— Хотите на него посмотреть?

— Так он у вас? — нетерпеливо спросил Питер.

Она забрала его с собой, как сувенир на память о пережитом волнении. Она вышла из комнаты и вернулась со старомодным ключом в руке. Он был ржавым, но недавно вычищенным.

— Все равно он не подходит ни к одной из тамошних дверей. Мы установили эти патентованные маленькие замки — как же они называются? — те, к которым подходят плоские ключи. Йельские замки, да. Я хотела отдать его мистеру Хиггинсу, новому дворецкому, но забыла.

— Вы не возражаете, если я возьму ключ на день или два? — спросил Питер.

Та засомневалась:

— Я не знаю, могу ли я так поступить. Ведь он может отпирать чью-то дверь, и я чувствую ответственность.

В конце концов, Питер уговорил ее и ушел, забрав с собой ключ. Впрочем, этот ключ, подумал он про себя, может и не оказаться ключом к этому делу.

Вернувшись в свою комнату, Питер тщательно осмотрел ключ. На нем не было никакого указания на создателя. Фактически, по форме ключ походил на ключ к старому замку из тех, что сейчас уже не устанавливают. Вдруг Питеру в голову пришла идея, и он даже подскочил — этот ключ вполне мог бы подойти к замку, что когда-то устанавливал мистер Диггин.

Профессор вернулся после обеда. Патриция была несколько удивлена, узнав, что он переодевается к обеду. Для нее это было необычно — и Пэт, и ее отец переодевались, только выходя куда-нибудь из дому. Девушка поспешила сменить платье, чтобы соответствовать привычкам гостя.

С момента прибытия мистер Херзофф проводил время, внимательно осматривая все комнаты, в том числе комнату самой Патриции. Затем он так же тщательно осмотрел имение, однако за ужином он не предложил никакой новой разгадки. Пэт, чувствительная к такого рода мелочам, была довольна тем, что он похвалил приготовленный ей ужин. Мистер Херзофф стал лучшим гостем из тех, что у них бывали. Ему понравилась его комната — он считал, что из нее открывается прекрасный вид. Его присутствие в доме имело, по меньшей мере, одно приятное последствие — в ту ночь ни один посторонний звук не нарушил тишину в доме, и даже часы смерти хранили молчание.

Тем утром Питер Данн долго разговаривал по телефону, но еще больше времени он разговаривал сам с собой. Он прогуливался по многолюдным улицам Мейденхеда и остановился перед букинистической лавкой. Ее книжные полки были уставлены литературными шедеврами былых эпох. Питер обратил внимание на толстый том и улыбнулся, увидев, что книга озаглавлена как «Правила этикета для молодых леди». Она стоила два пенса, и Питер сунул тяжелый том под мышку, еще не зная, чем может обернуться его шутка.

А закончилась она, как выяснилось позже, необычно: после обеда Питера внезапно охватил приступ паники, и главным предметом его беспокойства служила стройная фигура девушки, которая по некой причине стала так важна для него.

Весь день он провозился со своим делом, и только перед закатом вышел из дома с громоздкой книгой в кармане. Подождав, пока стемнеет, он подошел к «Диггинс Фолли». Силуэт огромного дома уродливо выделялся на фоне вечернего неба, когда Питер подъехал к нему на автомобиле и осторожно подошел к дому.