Елена Арсеньева - Безумное танго

Юрка громко сглотнул. Что она говорит? Кто такой Вовка? Она что, своего брата имеет в виду?! С нее станется, пожалуй!

– Не надо с Вовкой, – выдавил он, сам не слыша себя из-за звона в ушах. – Давай лучше со мной.

Лора приблизила вмиг оживившееся лицо:

– Давай! Когда? Сейчас?

Он кивнул, уже ничего не соображая.

Лора мгновенно расстегнула пуговицу на поясе его джинсов, схватилась за «молнию» и дернула ее. Юрка чуть не сгорел со стыда, когда в ширинку просто-таки выскочил этот… его молчаливый приятель. Однако на Лорином лице выразилось искреннее восхищение:

– Ого! Готов к труду и обороне? Ну, поехали? Сядь чуть пониже!

И не успел Юрка глазом моргнуть, как она задрала свой марлевочный сарафанчик, под которым и правда ничего не оказалось, – и вскочила верхом на его колени, широко расставив ноги.

Они оба разом испустили сдавленный крик, оба прижали ладони ко рту, и в эти первые потрясающие мгновения своей новой жизни оба испуганно думали только о том, что же они натворили, оба хотели только одного – оказаться как можно дальше друг от друга. Но плоть взяла свое.

Не так ли вся их жизнь – телом вместе, но души рвутся прочь друг от друга?

Всю первую четверть они были неразлучны. Эта лавочка стала их домом, где они открывали все новые и новые телесные радости. Теперь Юрка был совершенно спокоен за Лору: никто больше не мог похвастаться ее благосклонностью, она глаз с него не сводила, нежность и преданность так и светились в ее взгляде.

Постепенно в классе привыкли к новому распределению ролей, только вот Тимка никак не мог успокоиться. Они разругались насмерть, и хотя оба тосковали по потерянной дружбе, Юрка знал, что скорее умрет, чем потеряет Лору, лишится того, что она открывала ему, когда исступленно прыгала на его коленях, вцепившись пальцами в плечи, не отрывая рта от его распухших, нацелованных губ.

Потом… потом настали ноябрьские каникулы, навалились просто-таки зимние холода, все вокруг засыпало снегом. Пойти было некуда: предки все выходные просидели дома как пришитые, а Юрка просто изнемогал от желания.

Лора же вела себя как-то странно. За последние две недели она еще больше похудела, побледнела, стала дерганая. Юрка пытался спрашивать – она отмалчивалась. «Разлюбила! – билось в его голове самое страшное. – Изменила!» Показалось или в самом деле Тимка последнее время смотрел на бывшего приятеля с каким-то сочувственным видом, словно знал какую-то гадость, но не решался признаться? В чем? Не в том ли, что Лора и он… Нет, нельзя так думать о Лоре! Но думалось.

Юрка месил ногами снег вокруг замерзшего бересклета и тоскливо поглядывал на часы. Где она? Почему опаздывает? А вдруг не придет? Ох, слава богу, бежит кто-то…

Нет, это не она, это какой-то парень. Тимка! Тимка Путятин!

Первой мыслью было, что все самые страшные его подозрения и опасения подтвердились, что все кончено и сейчас Тимка сообщит ему об этом, как мужчина мужчине. Юрка ринулся вперед, бестолково размахивая кулаками, но увяз в сугробе и так стоял, не вытирая слез, которые вдруг выступили на щеках…

– Ой, Никифоров, – задыхаясь от быстрого бега, выкрикнул Тимка, и его большие шоколадные глаза стали вдруг детскими и круглыми. – Ой, Никифоров, у вас дома такое… Я нечаянно зашел, хотел с тобой поми… – он проглотил слово, – а там такое!

– Да что? – испуганно выкрикнул Юрка, кое-как выбираясь из сугроба и хватая Тимку за рукав. – Кто-то заболел? Отцу плохо с сердцем?!

Тимка покачал головой, еще помолчал, испуганно таращась на друга, но все-таки нашел силы выговорить, вернее, выхрипеть:

– К вам Фроловы пришли! Насчет… насчет Лорки!

– Чтоб ты знал, – авторитетно пояснила Лора, – «Ал. Фавитов» – это рабочий псевдоним, под которым пишут все подряд. Если появляется какая-то особо острая статья, в реакции на которую мы не уверены, автор которой не хочет светиться, мы ставим подпись «Ал. Фавитов».

– То есть если автор наворотил такого, что и сам стыдится? Или просто боится, что вывеску начистят? – уточнил Юрий.

Лору вообще трудно было смутить грубостью. Вот и сейчас она хихикнула:

– Ну, скажем, так.

– Если вы имеете хоть малейшее представление об истории журналистики, – высокомерно вмешалась Римма, – то должны знать: в редакциях всегда есть такой дежурный псевдоним. Скажем, в знаменитом «Гудке» был некогда анонимный автор Зубило, под этим именем печатались самые острые критические заметки. Кто только не писал под этим псевдонимом! Одним из «зубил», к примеру, был сам Булгаков.

– А кто из вас тутошний Булгаков? – поинтересовался Юрий. – Вы? Или Лорка?

– Попрошу вас… – Римма оскорбленно выпятила плоскую, совершенно мужскую грудную клетку типичной лесбиянки, и Юрий вдруг ни с того ни с сего вспомнил знаменитый конкурс на теплоходе «Салон Каминов», вспомнил, как лежал на узкой койке, прижимая к себе укутанную в три одеяла Алёну, а она говорила, говорила…

Неужели они больше никогда не увидятся? Зачем он отпустил ее так легко, ну зачем?! Дурак. Сегодня же надо пойти на ту улицу в Высокове, попытаться найти ее дом, поговорить… О чем? Ну, это он придумает. Вот только выспросит все относительно Сани – и поедет в Высоково.

– Ладно, хрен с вами, – махнул он рукой. – Мне в принципе до лампочки, кто вы – Зубилы или Ал. Фавитовы. Но насчет того поганого материала – как найти его автора?

– Никак, – ответила Римма злорадно.

– То есть? – нахмурился Юрий.

– Римма, ну ты же зна-аешь, – заныла Лора. – Ну скажи-и ему! Он же смерть какой занудный, он ни за что не отстанет, будет нас с тобой доставать…

– Не отстану, – с удовольствием подтвердил Юрий. – Буду доставать! А начну с того, что схожу в гости к своему любимому тестюшке…

– Бывшему, – быстро уточнила Лора, и в ее ореховых глазах плеснулся страх.

– Ну и в пень! – отмахнулся Юрий. – К бывшему, какая разница? Схожу и живописно опишу, чем вы тут занимались, на рабочем месте. Помнишь, как он распинался когда-то, а? «Чем вы там занимались в школе, в отведенное для учебных занятий время!»

– Ишь ты, запомнил! – удивилась Лора.

– На всю жизнь, – кивнул Юрий. – На всю оставшуюся жизнь… Ну, давайте, колитесь, лесбюшки.

Вышепоименованные быстро переглянулись, и Лора обреченно пожала плечами: делать, мол, нечего!

Римма вприщур, с ненавистью посмотрела на Юрия и выцедила сквозь зубы:

– Это заказной материал. Анонимный.

– Ну, что анонимный – я и сам понял, – кивнул Юрий. – А писал-то его кто?

Римма шумно вздохнула:

– Поясняю для идиотов. Анонимный – это значит, что автор его никому не известен. Заказной – это значит… Он был сделан кем-то в своих целях, а нам заплатили за исполнение заказа, то есть за публикацию.