Борис Воробьев - Искатель, 2019 № 02

— Стало быть, в этой тишине и покое произошла жестокая трагедия, — казалось, Аркадий Аркадьевич ни к кому конкретно не обращался, разговаривал с самим собой.

С минуту никто не произнес ни одного слова, только раздавались щелчки остывающего металла в двигателе автомобиля и беззаботное пение птиц.

— Что, господа сыщики, отдадим последний долг убиенным, найдем изувера, покусившегося даже на детей? — Кирпичников пригладил большим и указательным пальцем усы. — Юрий Иванович, не покажете нам, где были найдены тела?

— Аркадий Аркадьевич, у вас же в портфеле есть фотографические карточки?

— Карточки дают определенный ракурс, а нам надо взглянуть на места разыгравшейся драмы.

— Хорошо, наверное, лучше начать с сарая — Кеёрна уверенным шагом направился к постройке, остановился у ворот. — Вот на этом месте, — он указал рукой, — лежал сам хозяин, его жена Цецелия, их дочь Вену и Цецелия-младшая, дочь Вену.

Кирпичников извлек из портфеля фотографические карточки, нашел те, на которых были снятые с нескольких ракурсов трупы.

— Юрий Иванович, тела были свалены в кучу убийцей? Никто их не трогал?

— Насколько я знаю, никто. Они были припорошены сеном.

— Орудие убийства обнаружили?

— Да, оно лежит вот там, — эстонец указал рукой в глубь сарая.

— И вы не сняли с орудия убийства отпечатки пальцев и рук? — поинтересовался петроградский эксперт.

— Убийца, скорее всего, был в перчатках, на ручке мотыги не обнаружили никаких следов.

— Из свидетельских показаний становится понятным, что незнакомец прожил на хуторе два-три дня и за это время не оставил никаких отпечатков пальцев или рук?

— Никаких, — покачал головой Кеёрна, — только обуви.

— Надеюсь, их сфотографировали?

— Конечно.

— Где найдены остальные?

— Мария Баум — в своей спальне, тело мальчика — в его коляске в детской.

— Все убиты одним орудием?

— По виду раны — одним, но думаю, господин Сальков нам скажет точнее.

В доме было тяжело находиться. Пустота давила, невзирая на присутствие множества людей. Бурые пятна засохшей крови не добавляли опрятности месту преступления.

— Итого, — произнес Кирпичников, когда вышли во двор, — шесть человек.

— Целая семья и горничная.

— Мария Баум, — уточнил Громов.

— Да, она прибыла около пяти вечера тридцать первого марта.

— Не мог убийца прибыть с ней или вслед за нею?

— Не знаю, — честно признался Кеёрна, — Марию сопровождала сестра, Ани, которая сразу же уехала обратно и не осталась ночевать, как предложил хозяин.

— Таким образом, можно сказать, что Ани Баум…

— Янеда, — тихо сказал эстонец.

— Что? — спросил не договоривший Сергей Павлович.

— Сестра Марии Баум имеет фамилию Янеда.

— А… пусть Янеда, но значит, она последней видела семейство в живых.

— Получается, что так.

После осмотра дома петроградские агенты уголовного розыска собрались во дворе. Так называемое совещание Кирпичников провел здесь же. Все собрались в кружок и покуривали папироски.

— Расклад ясен, но не до конца, — Аркадий Аркадьевич посмотрел на чистое апрельское небо. — Дмитрий Львович, — обратился он к Вербицкому, — за вами заключение по трупам. Справитесь в полевых условиях? Как я понимаю, везти в город не слишком разумно, пока туда, пока обратно, а здесь мы будем знать из первых рук.

— Шесть трупов, конечно, многовато, но если любезный Юрий Иванович даст в помощь местного доктора или эксперта местного уголовного, я правильно выражаюсь?

— Не совсем, наши дознаватели служат в криминальной полиции.

— Хорошо, суть не в названии, — согласился Вербицкий. — Так будет у меня компаньон или, если угодно, помощник?

— Будет, — кивнул эстонец.

— С одним вопросом закончили, теперь второй и тоже довольно важный. Вам, Георгий Иванович, предстоит обнюхать каждый сантиметр и попытаться найти хотя бы какие-то следы пребывания в доме постороннего человека. Как я понял, наши Соостеры были слишком нелюдимы, чтобы принимать гостей.

— Хорошо, Аркадий Аркадьевич, я понял.

— За вами все постройки, работы много, но, Георгий Иванович, от ваших трудов многое будет зависеть. Нам необходимо заново допросить соседей убиенных в обоих селениях. Для этой цели нужен еще один переводчик. Сергей Павлович с Евгением направятся в селение Ареси, я же в Кохалу. Расклад ясен?

Никто не ответил, а только кивнули в знак согласия.

— Тогда, господа, за дело. Мы сюда приехали не свадебными генералами быть, а найти преступника и передать его в руки правосудия. С кем будете вы, Юрий Иванович?

— С вами, Аркадий Аркадьевич. С Сергеем Павловичем и Евгением поедет Тыну, он хоть с акцентом говорит, но переведет все слово в слово.

— Этот самый Тыну имеет отношение к криминальной или просто полиции?

— У нас в Эстонии открылись школы начальной подготовки полиции, по образцу английских. Тыну является, по-вашему, кадетом. Нет, не кадетом, в общем, слушателем второго года обучения.

— Юнкером?

— Да, да, юнкером. Обязательным условием поступления в учебное заведение является знание двух языков — эстонского и русского.

— Юрий Иванович, вы говорили, что до селений километра по два?

— Точно так, мыза Соостеров расположилась ровно посредине между этими селениями.

— Есть ли рядом другие мызы?

— Нет, — покачал головой Кеёрна.

— Занимаемся деревнями, — подытожил начальник петроградского уголовного розыска.

До Кохалы Аркадий Аркадьевич доехал на выделенном автомобиле в сопровождении Юрия Ивановича.

Кирпичников хотел было пройтись пешком, но эстонец настоял — мол, начальнику уголовного розыска столицы не подобает топать по размякшей апрельской земле.

— В деревне Кохала проживают пятьдесят три человека и стоят шесть домов. От ваших российских деревень Кохала отличается тем, что дома находятся не совсем рядом. Ведь к дому прилегают хозяйственные постройки, а эстонцы не терпят, как это говорится, толкотни, поэтому и дома мы строим на удалении друг от друга. В нас от предков живет жажда свободы.

Аркадий Аркадьевич слушал, но, казалось, не очень внимательно, хотя каждое слово оставалось в голове.

— Следовательно, в деревне проживают шесть семей?

— Совершенно верно.

Первым опрашиваемым оказался словоохочий крестьянин в чистой одежде с заплатками и с непроницаемым взглядом на худощавом лице. Постоянно поглаживал редкую седую бородку.

— Видел я Айно тридцатого марта на рынке…

— На рынке? — с изумлением спросил Кирпичников. — В городе?

— Нет, — перевел Юрий Иванович и пояснил от себя: — Хотя деревня маленькая, но в ней в каждый четверг происходит эдакая местная ярмарка. По старой традиции сюда съезжаются работники близлежащих мыз, деревень и селений.