Борис Воробьев - Искатель, 2019 № 02

— Что ж, Юрий Иванович… — Аркадий Аркадьевич сжал губы, потом сузил глаза и продолжил: — Мы знаем, кого искать.

— Вы все-таки предполагаете, что Грубер — убийца?

— Не знаю. — откровенно ответил начальник уголовного розыска, покачал головой и повторил: — Не знаю. — Затем ткнул указательным пальцем в фотографическую карточку. — Я не представляю, как теперь у вас, но я бы разослал словесный портрет и вот это по полицейским частям.

— Префектурам, наша полиция разделена на четыре префектуры.

— Пусть так, но в первую очередь надо оповестить уездную полицию.

— За этим дело не станет. Что еще?

— Нам надо в Тапу, к сестрам, у которых бывает наш Якоб. Заодно вы решите со словесным портретом и карточкой.

— Что ж, в путь.

Название улицы Пикк переводилось с эстонского, как длинная. Она оправдывала свое название — проходила через весь небольшой город. Дома в один и редко какие в два этажа поражали мрачностью и темными красками стен.

Дом сестер Таурайте отличался от соседних свежевыкрашенными стенами, тремя окнами, смотревшими на улицу, и железным навесом с двумя витыми столбами. Автомобиль остановился у входа.

Аркадий Аркадьевич вышел первым, вслед за ним Юрий Иванович. Он не остался в полицейском участке и поехал с петроградским гостем на случай, если сестры не говорят по-русски. Но перед этим доложил начальнику о ходе следствия и об объявлении в розыск Каарла Грубера, потом узнал, что сестер зовут Лиина и Тийна.

Кеёрна на правах хозяина дернул за шнурок звонка.

Через минуту или две дверь открылась.

Перед Кирпичниковым и Юрием Ивановичем стояла высокая стройная блондинка с гладко зачесанными волосами, голубыми, как чистое небо, глазами и улыбкой на полных, слегка подкрашенных губах. Темно-вишневое платье закрывало не только руки до кистей, но и шею.

— Что вам угодно, господа? — женщина спросила на эстонском языке.

Юрий Иванович перевел.

— Не надо переводить, — перешла она на русский без акцента.

— Госпожа Таурайте? — спросил Юрий Иванович.

— Да.

— Начальник уголовного розыска Санкт-Петербурга Аркадий Аркадьевич Кирпичников, — представился гость.

— Помощник начальника полиции Юрий Иванович Кеёрна.

— С чем вы пожаловали в нашу скромную обитель? — довольно низкий голос звучал завораживающе.

— Позволите продолжить нашу беседу в более подходящем месте, — улыбнулся Кирпичников.

— Что это я? Проходите, господа. — И она отступила на шаг в сторону.

Гостиная была обставлена со вкусом, без излишеств, но чувствовалось присутствие в каждом предмете женской руки.

— Прошу, господа, располагайтесь, — женщина указала на кресла. — Чем обязана визиту столь дорогих гостей? — в голосе послышалась явная издевка, но какая-то безобидная.

Аркадий Аркадьевич выбрал не кресло, а стул.

— Благодарю, — сказал он, — прошу прощения за столь ранний визит, но, если позволите, нам, — теперь он посмотрел на эстонского коллегу, — необходимо задать вам несколько вопросов.

Женщина улыбнулась, показав белые зубы.

— Любопытно, почему мы оказались нужны уголовному розыску.

— Только несколько вопросов.

Из соседней комнаты вышла вторая женщина в таком же закрывающем руки и шею платье, но темно-синего цвета, с такой же прической, как и у встретившей гостей, да и похожи они были, как близнецы. Но взгляд Аркадия Аркадьевича определил, что вторая постарше.

Юрий Иванович, казалось, не выглядел удивленным или только хотел таким выглядеть.

Кирпичников поднялся со стула и представился, вслед за ним поднялся и представился эстонец.

— Лийна, — сказала та, что была в темно-вишневом платье.

— Тийна, — улыбнулась вторая.

— Мы говорили, что хотели бы задать несколько вопросов. Сестры переглянулись, и обе, как по команде, пожали плечами.

— Будьте любезны.

— Я прошу прошения, если наши вопросы покажутся вам бестактными, но. увы, такова наша служба.

— Не стоит извинений, — сказала Тийна. — Может быть, чаю?

— Благодарим, но мы не располагаем временем, еще раз сошлюсь на службу.

— Так чем вызван ваш интерес к нам? — теперь спросила Лийна.

— Вы знакомы с неким Якобом Кукком?

— Если вы имеете в виду нашего епископа, то с ним мы не знакомы.

Одна из сестер хихикнула, но туг же прижала ладонь ко рту. Вторая женщина с осуждением покачала головой.

— Лийна шутит. Если вы говорите о Якобе Кукке из Имаслу, то знакомы.

— Речь идет именно о нем, — подтвердил Кирпичников.

— Да, он нам знаком.

— Как часто он у вас бывает? — Аркадий Аркадьевич почему- (то сам смутился от своего вопроса.

— Не реже двух дней в неделю, — спокойно ответила Тийна.

— Я не буду бестактен, если поинтересуюсь… — Кирпичников прикусил нижнюю губу и продолжил, не увидев в глазах женщин никакого возмущения: — В котором часу прибыл Якоб Кукк тридцать первого марта?

Сестры переглянулись.

— Если вас интересует только это, то около часа ночи.

— Вы не путаете с другими днями?

— Отнюдь, господин Кирпичников. Обычно он приезжает утром или днем, а в этот день просил ждать его допоздна.

— Именно в ту ночь?

— Да.

— Почему вы ее запомнили и чем она отличалась от других?

Сестры опять переглянулись. Тийна, видимо, как старшая, отвела в сторону взгляд.

— Вам, наверное, известен род наших занятий?

— Не совсем, но, простите, догадываюсь, — сухо сказал Кирпичников, не имея желания говорить лишнее.

— Так получилось, — Лийна положила ладонь на руку сестры, — что… впрочем, не важно. Якоб довольно обходителен для человека, всю жизнь занимающегося крестьянским трудом, но ему не повезло с женой. Если так получилось, что мы вынуждены по ряду обстоятельств одаривать мужчин лаской, то с Илзе… — Тийна посмотрела на сестру, та кивнула, — то с Илзе ему не повезло. Она одаривает в отсутствие мужа лаской всех соседей. В тот день, вернее ночь, Якоб приехал потерянный, с трясущимися руками, мы пытались узнать, что случилось, но он отмалчивался.

Аркадий Аркадьевич сощурил глаза и нахмурил брови.

— Скажите, вы не заметили следов крови на его одежде?

Сестры переглянулись и в один голос ответили:

— Нет, мы просто не обратили внимания.

— Сегодня он был у вас?

— Да.

— Когда он покинул вас?

— С час тому.

— И простите мое любопытство, откуда вы так хорошо знаете русский язык?

Старшая улыбнулась уголками губ.

— Мы родились в Санкт-Петербурге и переехали сюда во время войны, а после создания новой республики нам было предложено поменять фамилию на эстонскую. Юрий Иванович больше об этом знает.

Кеёрна кивнул.

— Простите за беспокойство, — Кирпичников поднялся со стула, — и разрешите откланяться.

Сели в полном молчании в автомобиль. Шофер ждал указаний, в какую сторону ехать.