Журнал «Искатель» - Искатель, 2019 № 01

— Кутузовский проезд? — поднял брови Григорий. — Восемнадцать? Это же жилой двенадцатиэтажный дом напротив моего.

— Хорошо ориентируешься, — отозвался Соколов.

— Что же там произошло?

— А ты не догадываешься?

— Простите, Василий Андреевич, но я не ясновидящий.

— А я так и не думаю, — с легкой иронией ответил Соколов. — Я полагаю, что ты юрист, а каждому юристу известно, что работников прокуратуры вызывают на такое место происшествия, где совершено убийство.

— Убийство?! — повторил упавшим голосом Григорий, и это не ускользнуло от пристального внимания начальника следственного отдела. — Но кого убили? — Григорий понял, что это дело рук того незнакомца в черном плаще и кожаной кепке, которого он видел ночью в окно.

— Сам еще толком ничего не знаю, — буркнул Соколов. — Говорят, что убили важную шишку. Зверски. Вся квартира в крови. — Произнося это, Василий Андреевич внимательно наблюдал в зеркало за выражением лица Григория, который сидел на заднем сиденье.

У подъезда столпилась группа пенсионеров. Шло скорбное обсуждение страшного происшествия — убийства президента «Коммерческого банка» Федора Анисимовича Карташова: предположения, вздохи, сострадающие лица.

Соколов и Григорий поднялись на пятый этаж по лестницам (лифт по каким-то причинам не работал). Возле приоткрытой двери 23-й квартиры стояли два плечистых омоновца с короткоствольными автоматами и высокий сухощавый подполковник полиции, начальник угрозыска районного отдела Алексей Платонович Розанов. Завидев работников горпрокуратуры, он пошел им навстречу. Обменялись рукопожатиями.

— Ждем, Василий, ваших высоких указаний, — сказал Розанов, обращаясь к Соколову. — В квартире воздух, словно на скотобойне.

— Указания, Платоныч, мы давать умеем, — хмуро ответил Соколов, хорошо знавший Розанова. — Следователь районной прокуратуры здесь?

— Сорокин-то? Здесь. Все тут, кому положено.

Василий Андреевич одобрительно кивнул и, внимательно посмотрев на Григория, тихо приказал ему:

— Иди вперед. Поговори мысленно с тем простуженным голосом. Может быть, он что-нибудь подскажет.

Григорий в недоумении остановился у порога квартиры.

— При чем здесь это, Василий Андреевич? Какая связь?

— Сейчас узнаешь какая, — сухо бросил Соколов и слегка подтолкнул Григория в плечо, — иди!

Недовольно покачав головой, Григорий прошел в прихожую прекрасно обставленной пятикомнатной полногабаритной квартиры. В нос ударил застоявшийся тошнотворный запах свернувшейся крови. Обернувшись к Соколову, он спросил:

— Василий Андреевич, я не совсем понимаю смысл моего присутствия здесь? Ведь есть следователь районной прокуратуры…

— Проходи-проходи, потом поговорим, — сердито и несдержанно ответил Соколов, чего с ним прежде не случалось.

Услышав их разговор, из зала вышел невысокий плотный брюнет с карими внимательными глазами. На нем была служебная форма юриста второго класса. И Соколов, и Григорий были знакомы с ним. Это был уже достаточно опытный следователь районной прокуратуры Николай Михайлович Сорокин. Кивнув вошедшим в знак приветствия, он пригласил их в зал.

— Как вы и просили, Василий Андреевич, место происшествия сохранено в первоначальном виде. Понятых я отпустил. Протокол осмотра составлен, а такой запах не каждый может долго выдеру живать.

— Спасибо, Николай, — ответил Соколов и пропустил вперед Григория.

Григорий шагнул в освещенный хрустальной люстрой зал и обмер от увиденного ужаса. На некоторое время ему показалось, что он видит все это во сне, как в случае с оборотнем.

— Ты что побледнел? — спросил Соколов, внимательно наблюдая за выражением его лица.

— А что мне — улыбаться?! — сам того не ожидая, огрызнулся Григорий. — И вообще, Василий Андреевич, мне непонятно ваше столь пристальное внимание к моей скромной персоне.

— Непонятно, говоришь? Сейчас, надеюсь, поймешь. Если, конечно, ты здесь уже не был.

— Что вы этим хотите сказать? — задохнулся от необоснованного подозрения Григорий. — Вы отдаете себе отчет…

— Отдаю, — жестко бросил Соколов. — Смотри сюда. Что ты на это скажешь?

Григорий посмотрел в том направлении, куда указал Василий Андреевич, и ему стало не по себе. Он вытер вспотевшие ладони платком и, не двигаясь с места, присмотрелся. На коричневом кожаном кресле в луже крови лежала… голова человека. Похоже, мужчины. Темно-русые волосы были спутаны, веки опущены, тонкие губы плотно сжаты. Упитанное лицо с крупным мясистым носом было рисового цвета, а посредине высокого лба четко выделялся… черный квадрат, словно прижженное клеймо. Точно такой, какой был у тех троих, в Бутырке. «Так вот чем объясняется столь холодное обращение со мной Соколова, — с горечью подумал Григорий. — Значит, из-за этого черного квадрата он и притащил меня сюда. Получается, что Василий Андреевич подозревает меня в этом гнусном убийстве, потому что черный квадрат он связывает исключительно со мной?! Вот так история. Но ничего. Он ведь прекрасный юрист, и скоро все его подозрения насчет меня растают, как утренний туман!»

— Тебе дурно, Григорий Петрович? — с плохо скрываемой иронией спросил Соколов. — На тебе лица нет. С чего бы это? Ты что, впервые видишь расчлененный труп?

— Нет, мне очень хорошо, Василий Андреевич, — нашел в себе силы съязвить Григорий. — Вы очень удачно выбрали объект для экскурсии. Вам не откажешь в изобретательности.

— Оставь свой черный юмор, — сухо осадил его Соколов. — Шутить будешь в кабинете у прокурора. А теперь посмотри сюда.

Григорий посмотрел, и холодный пот выступил у него между лопаток. На паркетном полу и частично на ковре лежал в луже крови голый, обезглавленный и выпотрошенный труп мужчины.

— Николай, что ты обо всем этом думаешь? — спросил Соколов у следователя районной прокуратуры, терпеливо ожидавшего, когда сотрудники вышестоящей прокуратуры закончат осмотр.

— Я полагаю, что мы имеем дело с заказным убийством, — задумчиво ответил Сорокин. — Как нам известно, пострадавший — президент банка. Возможно, он не согласился на какую-то сделку с криминальными элементами, и вот…

— Категорически не согласен с тобой, коллега, — возразил Соколов. — Зачем было киллеру потрошить труп и отрезать голову? Задача у киллера — прикончить жертву как можно быстрее и незаметнее и смыться. Нет, друг мой, тут похоже на месть. Наверное, действовал маниакальный убийца. Тогда возникает естественный вопрос: почему он выбрал своей жертвой именно (Соколов посмотрел в записную книжку) Карташова? А что ты скажешь по поводу черного квадрата на голове?

Сорокин, посмотрев на отделенную от трупа голову, довольно уверенно ответил: