Людмила Мартова - Когда исчезнет эхо

Ну да, на вопрос, откуда он узнал, что на прииск требуются вахтовики, сосед ответил как-то невразумительно. Смутился сильно и промямлил, что «знакомые рассказали». Таким знакомым вполне мог оказаться Ракитин, хорошо знающий тамошние порядки, а заодно придумавший, как можно стащить часть намытого золота.

Впрочем, в своих умозаключениях Юлька была не совсем уверена. В конце концов, наверняка на золотых приисках существовала строгая система безопасности и учета. Мог ли Грушин что-то украсть или нет?

Немного подумав, она отложила дневник и достала свой волшебный макбук. Налилось молочным светом яблочко на крышке. Отчего-то это всегда вселяло в Юльку спокойствие и оптимизм, как будто яблочко было не простым, а волшебным. Она вошла в Интернет и ввела в строку поиска то, что ей было сейчас интересно. С первой попытки получить нужную информацию не удалось. Юлька еще немного подумала и уточнила запрос. Спустя минуту она уже с интересом читала то, что хранила в своих кладовых мировая паутина по поводу нашумевшего преступления, случившегося на прииске Гастелло в Магаданской области в далеком 1985 году.

Отдел милиции при аэропорте задержал человека, пытавшегося провезти пакет с ро́ссыпным золотом. Путем оперативных действий было установлено, что с прииска Гастелло на протяжении года осуществлялся вынос золотого запаса, представляющего собой россыпное золото. Всего было похищено около пяти килограммов, однако у задержанного изъяли лишь пакет с полутора килограммами драгоценного металла. Куда подевалось остальное, милиция так и не узнала.

«Так-так-так», — думала Юлька, лихорадочно щелкая по клавишам в поисках хоть каких-то подробностей. Однако они не находились. И полученная из далекого конца восьмидесятых информация была, по большому счету, настоящим чудом. Интернета тогда не существовало, а потому отголоски интересующего ее дела она смогла найти лишь в воспоминаниях магаданского журналиста, описывавшего будни их редакции.

Можно было предположить, что, работая на прииске, Алексей Ракитин входил в состав преступной группы, воровавшей россыпное золото. Украденное подельники делили между собой, и один из них, уезжая «на большую землю», попытался вывезти свою долю, но был пойман. Соучастников преступления он не сдал, поэтому Алексей Ракитин остался на свободе. Из-за смерти сначала матери, а потом отца он был вынужден срочно вернуться домой, но в разгар расследования не рискнул вывезти свой клад с собой и спрятал его где-то на прииске, возможно, оставив еще у одного своего подельника.

Именно поэтому спустя год, когда шумиха утихла, он отправил за кладом Игоря Грушина, своего соседа. Тот на первую свою вахту попал не на прииск Гастелло, поэтому вернулся домой ни с чем, а вот в 1988 году, отправившись в Магаданскую область снова, смог вывезти награбленное.

Скорее всего, пронырливый вездесущий мальчик Митька подслушал или подглядел, как Грушин и Ракитин делили свой «клад», и даже сумел его стащить. Как следовало из дневника, клад был в выдолбленном березовом полене, и, скорее всего, его туда положил не мальчик, а Грушин. Сколько там было золота? Килограмм, два?

Юлька еще порылась в Интернете и восхищенно присвистнула. На данный момент цена россыпного самородного золота на мировых рынках доходила до двухсот долларов за грамм, а это означало, что один килограмм мог принести владельцу более двенадцати миллионов рублей! А если там было больше? Неплохой стимул, чтобы пуститься на поиски спрятанного тридцать лет назад! Неплохие деньги, чтобы убить…

Юлька взяла лист бумаги и начала чертить на нем кружочки и стрелочки. Так ей всегда легче думалось. Итак, все-таки два человека, утопившие Митьку, — это Ракитин и Грушин. Именно поэтому опознавшая своего дядю Женя не могла пойти в милицию и предпочла кинуться с обрыва. Это ясно.

Свой дневник она оставила на чердаке — в надежде, что его кто-нибудь найдет и разгадает тайну Митькиной смерти. Золото она спрятала, и раз его так активно ищут именно в доме, значит, оно тоже где-то здесь. Все эти годы Ракитин и Грушин продолжали жить как ни в чем не бывало, следовательно, клад они не нашли. Но что изменилось этим летом? Может быть, Ракитин продал дом, потому что все-таки нашел спрятанное Женей золото? Нашел и не стал делиться с Грушиным, и именно поэтому его не волновала сумма, которую он выручил с продажи.

Или никакого клада он не нашел, а уехал, потому что чего-то очень сильно испугался. Что-то произошло в Сазонове, из-за чего Ракитин вдруг заговорил о привидениях и спешно сбежал, а Игорь Грушин, наоборот, не испугался, а зачем-то полез в теперь уже Юлькин дом. Видимо, откуда-то узнал, что в нем может храниться давно потерянное сокровище. И кто-то его убил. Значит, в этом деле был еще кто-то третий, кто несет в себе потенциальную угрозу уж если не Юлькиной жизни, то спокойствию точно.

Кто? Василий Васильевич или Николай Дмитриевич? Виктор или кто-то из жителей деревни? Поразглядывав еще немного нарисованные ею кружочки и стрелочки, — просто загляденье получилось, а не схема! — Юлька отшвырнула лист бумаги и ручку и решительно вышла из дома.

Через пять минут она уже стучалась в дверь дома Ольги Прокопьевны, больше всего рассчитывая на то, что Виктора там нет. Его и не было. Скорее всего, парень обивал пороги неприступной Вероники, и Юльке на мгновение опять стало смешно, потому что совершенно очевидно, что ничего парень не добьется.

— Тебе чего? — Ольга Прокопьевна выглядела довольно недружелюбно. Руки у нее были по локоть в муке, видимо, женщина затеялась с пирогами, а Юлька оторвала ее от дела.

— Извините, я на минуточку, — затараторила Юлька, чувствуя себя неловко. — Ольга Прокопьевна, мне нужно, чтобы вы вспомнили некоторые детали касательно того лета, когда погиб ваш брат. Поверьте, это очень важно!

— А тебе-то это зачем? — с подозрением спросила женщина. — Это ж когда было! Почитай, в прошлой жизни. — В ее голосе невольно проскользнула горечь.

— Понимаете, я уверена, что убийство Игоря Петровича связано с теми событиями, — немного поколебавшись, сказала Юлька. Раскрывать все карты ей не хотелось. — Мне, к примеру, очень важно знать, был ли в то время в деревне Николай Дмитриевич.

— Николай Дмитриевич? — Теперь в голосе соседки сквозило недоумение и как будто облегчение. — А он-то тут каким боком?

— Не важно. Просто вспомните, хорошо? — попросила Юлька жалобно. — Мне очень нужно это знать!

— Да не помню я… — Женщина машинально вытерла руки о фартук, оставив на нем белые мучные разводы. Кивнула, приглашая Юльку заходить, и вернулась к столу, на котором действительно лежало тесто. Начала мять его сильными, ловкими руками.