Наталья Солнцева - Медвежий сад

– По-моему, ты запуталась.

– Все запутались! Ты, я… ребята из убойного отдела. Где-то происходит какой-то липовый кастинг. Молодые мужчины в сшитой на заказ одежде сражаются на шпагах с Фехтовальщиком, не подозревая, что это их последний бой. Умирают… и оказываются сначала в туннеле, потом в коллекторе…

– …или во дворе пустующего здания, как мы могли убедиться, – подхватил Ренат. – Абракадабра. Кому нужно так рисковать? Спускать труп вниз, потом тащить еще куда-то…

– Да, странно. Но тот парень, которого мы видели мертвым, точно погиб на земле, а не под землей. Я это прочувствовала.

– Маньяки вообще непредсказуемы. А такие, как Варламов, тем более. Ему есть что терять, Лара! Он наладил легальный бизнес, обзавелся семьей. И теперь из-за своей пагубной страсти может загреметь на нары пожизненно. Для него это полный крах. Поэтому он будет действовать изощренно и вопреки логике…

Внезапно у Ларисы свет померк перед глазами, стены кухни рассеялись, и она «увидела» языки пламени. Это был горящий факел, воткнутый в землю.

– Нападай! – крикнул Уильям, занимая оборонительную позицию. – Смелее!

Небольшую площадку окружали руины, в воздухе пахло смолой и гарью. Ветер гнал по небу тучи, закрывая луну. Тишину нарушал звон скрещенных клинков, топот ног и дыхание дерущихся.

– Если ты мне понравишься, я возьму тебя в «Медвежий сад»…

– Правда, сэр?

– Обещаю, – Уильям сделал выпад, и его противник едва успел уклониться. – Хочешь заработать много денег? Почти все бойцы умерли от чумы, надо набирать новых. «Медвежий сад» возродится и вернет себе былую славу.

Ру срослась с ним, стала продолжением его руки. Он ощущал, как ее стальное жало волнуется и алчет крови.

– Давай, парень! Бейся! – разозлился Уильям. – Проснись, наконец! Ты словно сонная муха!

Ру показывала ему приемы, которым его не учили. Казалось, она двигается сама по себе, вовлекая Уильяма в свою игру. Он уже не принадлежал себе.

– Я твой, Ру… веди меня вперед…

Поединок становился все более динамичным и напряженным. Противники молча наносили и отражали удары. Молодой заметно устал, зато у Уильяма открылось второе дыхание. Ру метила в сердце парня, который не понимал, что происходит.

– Эй, сэр! – в отчаянии вскричал тот. – Что с вами? Я вам не враг…

– Защищайся! – прорычал Уильям, не владея собой. – Она хочет тебя!

– Господи, сэр… не делайте этого…

Уильям теснил противника к черной стене. Ру словно сошла с ума, она выделывала такие трюки, которые он ни за что не смог бы повторить.

– Пощадите, сэр… – взмолился парень, упершись спиной в покрытую сажей кладку. – Я не сделал вам ничего дурного…

– Это не я, – прошептал Уильям. – Это она.

Клинок мелькал в темноте ночи, как железный язык дьявола. Молодой человек оборонялся из последних сил. Факел трепетал на ветру. Вокруг не было ни души. С наступлением сумерек Лондон будто вымирал. Голодные горожане пораньше укладывались спать, чтобы с рассветом отправиться на поиски пищи. Казалось, даже рыбы в реке не осталось. Напрасно рыбаки часами просиживали на берегу Темзы в ожидании улова.

Наконец Ру измотала жертву и впилась своим острым жалом в ее сердце. Уильям не сразу пришел в себя. Он очнулся, сидя на груде камней; у его ног распростерлось бездыханное тело противника. На рубашке убитого расплылось кровавое пятно, лицо побледнело, нос заострился. Уильяма не пугали покойники. Чума выкосила столько людей, что к виду смерти привыкли даже самые чувствительные. Впрочем, Уильям никогда не относился к этой категории.

– Что ты наделала, Ру? – пробормотал он, оглядываясь по сторонам. – Ты хочешь, чтобы меня повесили?

Никто не видел схватки, никто не смог бы донести на него. Недавно приятель, у которого он поселился, ушел ловить рыбу и не вернулся. Его «нора» досталась Уильяму в безраздельное пользование. Почти всех крыс в подземелье он выловил и добывал себе пропитание тем, что таскал грузы в порту. Ему давали за работу немного крупы и вяленого мяса. Забравшись в руины, он варил на костре жидкую похлебку.

Но Ру невозможно было насытить похлебкой. Она жаждала свежей крови. Впитывая флюиды умирающих, Ру успокаивалась на несколько дней, а потом начинала донимать его.

– Я не знал, что ты такая, – признался он, поглаживая ее холодное стальное тело. – Но с тех пор, как в первый раз взял тебя в руки, я только и думал о тебе. Между нами существует незримая связь. Должно быть, я полюбил тебя… Не как женщину, разумеется. Как незаменимую помощницу в бою!.. С тобой мне нечего опасаться за свою жизнь. Ты не дашь меня в обиду, верно?.. Ирландец Батлер был крепким и неутомимым, как бык; он легко одержал бы надо мной победу. Если бы не ты, Ру, лежать бы мне с раной в боку и гнить заживо, как другие. Ты спасла меня от ужасной участи. Благодаря тебе я не стал калекой и продолжаю жить. Теперь я твой должник! А долги надо платить.

Уильям решил, что тело убитого парня надо спрятать подальше от чужих глаз. Закапывать покойника в землю хлопотно и долго. Не лучше ли отправить труп туда, где он спокойно истлеет, не привлекая внимания?

В преисподнюю…

Антон с приятелем хмуро переглядывались. Травкин не выдержал первым и толкнул дружка локтем.

– Хватит болтать. Че ты прицепился к этой куртке?

– Потому что в ней ходит маньяк. Я его видел в туннеле.

– Надо было в полицию сообщить, – прошептал Травкин и покосился на дверь. – При чем тут Александра Лиджиевна? Она что, убийцу пойдет ловить?

Учительница вышла в кухню за горячим чаем. Гости от волнения все выпили, но не торопились уходить.

– Это Шубин. Она должна знать.

– Ну, ты и мудак! – Травкин покрутил пальцем у виска и добавил: – Чокнутый! Куртка – не доказательство.

Он наморщил лоб и задумался. До него дошло, что он был близок к смерти, как никогда.

– Тебе повезло, Серый, что маньяк тебя не заметил. А мог бы зарезать, как других.

Этот факт не укладывался в голове Травкина. Он хотел жить, несмотря ни на что. Неужели Антоха не боится умереть?

– Ты че, правда из окна хотел сигануть?

– Правда, – кивнул Антон. – Достало всё, такая тоска нахлынула…

– Тебе не страшно?

– В тот момент я ничего не чувствовал, кроме дыхания зверя…

– Какого зверя?

– Ты не поймешь.

– По-твоему, я недоумок? – обиделся Травкин. – Моя маман тоже так говорит. Но от тебя я не ожидал. Зачем было брать меня с собой, если…

– Я сам не понял, что на меня тогда накатило, – перебил Антон. – Помрачение ума. Ноги сами к окну понесли. Опомнился, когда отец меня за шкирку схватил.

– И че, ты реально собирался прыгать?

– Меня будто подталкивал кто-то… нашептывал на ухо: «Прыгай, Антон, покончи со всей этой хреновиной! Ты никому здесь не нужен…»