Наталья Солнцева - Медвежий сад

– Уильям убил его.

– Кого? – удивленно оглянулся Ренат.

– Парня, которого обещал устроить в новый «Медвежий сад». Это был обман.

– Ты о Варламове?

– Да нет же! Уильям Гил не заметил, как стал убийцей. Теперь он не сможет остановиться. От него мало что зависит. Ру зовет его и вынуждает проливать кровь… Они работают в паре, он и она. Шпага и человек, который берет ее в руки.

– Любой человек?

– Думаю, да. Любой, кто мало-мальски фехтует. Ру заточена на смерть. Один лондонский оружейник сделал ее по заказу какого-то знатного господина. Над ней было совершено магическое заклятие!.. Потом оружейника унесла чума, через некоторое время за ним последовал и заказчик. А Ру осталась. Ей не страшны ни заразная болезнь, ни бушующее пламя. Она почти бессмертна…

– Ее использовали в сатанинских оргиях? – догадался Ренат.

– Скорее всего. Неспроста ей дали персональное имя. И снабдили колдовским символом. Он расположен на лезвии. Это особое клеймо, которое ставит черный маг…

– Тебе удалось его рассмотреть?

– Такой же символ запечатлен на картине «Медвежий сад», – сказала Лариса. – Оружейник защитил свое клеймо от любопытных глаз, замаскировав его под цветочный узор. Хочешь взглянуть?

Она достала айфон и показала ему фрагмент картины, увеличив изображение.

– Вот у этой лилии вместо лепестков три латинских D… Видишь? А выше – скрещенные мечи, похожие на рога. Это и есть магический знак. С первого взгляда не догадаешься. Не скажи мне Варламов о «формуле», которую оставил на холсте Гаранин, я бы тоже проморгала эту штуковину.

– Почему ты до сих пор молчала?

– Хотела сначала сама понять, что к чему. Пытаюсь свести концы с концами. Пока не получается.

– Что ты можешь сказать о заказчике шпаги?

– Ничего.

– Жаль. Шпага находится в коллекции у Варламова?

– Среди того, что он мне показывал, ее не было. Я бы обратила внимание. Ру обладает энергетикой, которую я не могла не прочувствовать.

– Он прячет ее в другом месте. Где-то под землей. Фокин оборудовал там несколько тайников, я уверен. Наркоторговцы в этом весьма изобретательны.

Лариса говорила с Ренатом, одновременно наблюдая за тем, как Уильям спускает мертвого парня вниз по каменной лестнице…

– В отличие от тебя, я ни в чем не уверена.

– Я найду тайник, – решительно заявил Ренат. – Если кто-то вытащил труп из туннеля в известный нам двор, где-то там существует колодец, которым собирались воспользоваться Шубин и Аля.

– Они хотели выпить шампанского в подземелье, – кивнула Лариса. – Но свидание не состоялось.

– А знаешь почему?

– Нет.

Между тем в стародавнем Лондоне Уильям сбросил убитого человека в темный каменный мешок, на который наткнулся за ловлей крыс. Тело со стуком упало на пол, при этом что-то звякнуло. Уильям посветил вниз огарком свечи, но язычок пламени отклонился в сторону и потух.

– Сквозняк, – проворчал мужчина.

Лариса поняла, что за звук привлек ее внимание. Уильям сбросил в подземелье не только труп, но и оружие покойника.

– Фехтовальщик избавлялся от тел вместе со шпагой! – выпалила она. – Он не присваивал себе оружие побежденного…

Варламов не разговаривал с женой. Она обиделась и уехала с близнецами к матери. Он был даже рад этому. Присутствие истеричной женщины рядом не добавляло ему спокойствия.

К Фаине он охладел настолько, что перестал ей звонить. Его внимание поглощала текущая проблема, которая никак не разрешалась. Он подозревал, что ситуация будет только усугубляться. Залить ее бурбоном не удастся, а что предпринять, Варламов не знал.

Лариса взбудоражила его вопросом о подземелье, и он опасался встречаться с ней. А поговорить хотелось. Она производила на него странный эффект: в последний раз, когда они виделись, он чуть не уснул. А может, на какой-то миг даже провалился в дрему. Он плохо помнил, о чем они беседовали…

В фитнес-клубе все шло своим чередом. Сотрудники шушукались по углам, но исправно выполняли свою работу. Несмотря на видимое благополучие, Варламов томился дурными предчувствиями. У него сдавали нервы. Ночью он глаз не сомкнул, несколько раз вставал и выходил на балкон подышать. В голову лезли мрачные мысли, одна хуже другой. Утром он первым делом читал криминальные новости, потом завтракал бутербродами и ехал в офис.

– Разрешите?

В кабинет заглянул Шубин, и Варламов с облегчением кивнул. Хорошо, что не оперативник из убойного.

– Заходи. Выпьешь чего-нибудь?

– Обойдусь без спиртного, – он неодобрительно покосился на початую бутылку бурбона на столе шефа и плюхнулся на диван. – Опохмеляетесь?

– Вроде того…

– Жестко скрутило?

– А ты полный пофигист, да?

– Рано париться, – заявил Шубин. – Пока нас никуда не вызывают, ничего не предъявляют. Чего зря переживать?

– Ты проверял подвалы?

– Проверял. Ничего подозрительного не заметил.

– Черт!

– Чем вы недовольны, Игорь Сергеич?

– Я поступал опрометчиво. Это меня мучает…

– Здоровая самокритика или приступ меланхолии?

– Нам следовало избавиться от них. Ты понимаешь, что я имею в виду, – насупился Варламов.

– Я с самого начала предлагал не рисковать. Но вы уперлись.

– Я не мог с ними расстаться… Они так хороши! Словно только что из мастерской оружейника. У меня сердце разорвалось бы…

– Если их найдут, я вам не завидую.

– Не найдут! – отрезал Варламов. – Ты же мне не враг?

– Мы с вами типа заодно. Я о себе забочусь.

– Это я смолоду усвоил. Каждый в первую очередь заботится о себе, а другие так… побоку. Люди – эгоисты, и я такой же. Ты правильно делаешь, что не женишься, Шубин. Семья – еще та сцена, где супруги разыгрывают друг для друга драмы и комедии.

– Главное, чтобы не трагедии, – удивленно заметил тренер. – С чего вдруг вас потянуло на философию?

– Я с женой не нашел общего языка, – признался тот. – Видимо, уже и нет смысла искать. Дети нас не объединили, как я надеялся. Наоборот, разногласий стало гораздо больше. Как ты думаешь, есть женщины, с которыми можно не кривить душой?

Шубин удрученно покачал головой. Таких женщин не существует. Полная искренность убивает отношения.

– Я не встречал, – мягко выразился он.

– Тоскливо мне, Паша, муторно. Будто дамоклов меч надо мной висит…

– Вы же сами его и повесили. А я вам активно помогал. Теперь мы оба в ответе за то, что происходит.

– Я только об одном думаю, что завтра будет… или уже сегодня?.. Сколько еще это протянется? – Он посмотрел на бутылку и тяжело вздохнул. – И спиртное меня не берет, Шубин.

– Тогда не пейте.

– Ты прав. Толку никакого, а голова мутная, и руки дрожат.

Он вспомнил улыбающееся лицо Фокина, хитрый прищур его глаз. Каналья! Передавая ему карту подземелий, тот нарочно подначивал: