Алла Холод - Чужая гостья

– И он выбрал для этой цели меня? Почему? Ведь у меня уже был Миша. Не проще было окрутить новую девушку?

– В этом-то все и дело. Ему не нужно было «проще». Он должен был доказать себе, что может легко покорить любую женщину, даже ту, чьи ожидания обманул и которая готовится идти в ЗАГС с другим. Он бы доказал самому себе, что он, блин, по-прежнему альфа-самец. К тому же он хотел предъявить не просто какую-то девушку, а красавицу и умницу, такую, которая выдерживала бы сравнение с его законной супругой. Я видел ту женщину только раз, но должен признать, что она производила сильное впечатление. Лицо редкой красоты, хотя порочное до невозможности. Поэтому он хотел тебя, тебя было не стыдно предъявлять.

– А что было бы дальше? Когда бы он предъявил и доказал? – горько ухмыльнулась Марьяна. – Что бы он делал со мной дальше?

– Я далеко не уверен, что дальше было бы вообще… Мне казалось, что он хочет разжечь в своей жене бешеную ревность, заставить ее унижаться, просить прощения, заставить ее понять, насколько он востребован и может в любую минуту променять ее на другую. Он был так ею околдован, что я сильно сомневаюсь, что мог бы сосредоточиться на другой женщине. Он просто хотел тобой воспользоваться. Я считал, что это гнусно, прямо сказал ему об этом, но кого он слушал? Для начала Сема хотел доказать что-то самому себе, и чем сложнее была задача, тем более полное и качественное удовлетворение он испытал бы. Я не понимал, как можно до такой степени зацикливаться на собственных половых амбициях, но у каждого из нас свои представления. Чужая душа – потемки, как ни банально это звучит.

Накануне своего дня рождения он мне позвонил, попросил прийти. Я зашел к нему вечером, Сема был трезв, но очень возбужден, метался по квартире. Он хотел выпить, но ждал меня, сам не начинал, хотя в холодильнике у него было две бутылки дорогой водки. Прямо с порога он начал вываливать на меня свои душевные переживания: какой он был идиот, что связался с этой актрисой, как он мог ей поверить и все такое. Он мечтал о том, как заставит ее страдать и ревновать, в общем, бесновался, проклинал ее, восторгался ее красотой и талантом, говорил, что она ведьма и питается сердцами сожранных ею мужчин, пил рюмку за рюмкой. Потом вдруг успокоился и заявил, что лучше Марьяны Карелиной никогда в этой жизни никого не встречал. Что намерен в самое ближайшее время сделать тебе предложение. Я предупредил его, что ты уже встречаешься с Мишей, что вы уже собираетесь пожениться, но он только махнул рукой – мол, кто такой Миша? Не может же Марьяна увлечься им всерьез… Миша, конечно, хороший парень, но он домашняя мышь, а Марьяне точно не нужна мышь. И это притом что Семен очень хорошо относился к Мише, считал его своим другом.

Самое смешное, что именно в тот самый момент, когда Семен распинался о своих планах, раздался звонок в дверь, пришел Миша. Я почувствовал, что сейчас может случиться что-то очень неприятное, но Миша вел себя корректно, выпил с нами водки, съел пару пирожков. Я пытался закрыть Семе рот, но это было не так просто, Миша все понял. Я отвел его в сторону и сказал, что лучше бы вам с Машей на завтрашнее мероприятие не приезжать, Сему понесет, он разбередит старые отношения, зачем все это? Но Миша ответил, что поехать на день рождения – это как раз решение Маши. Будто именно ты сказала, что этой поездкой раз и навсегда поставишь все точки над «и». Миша говорил вполне уверенно, однако мне показалось, что на самом деле никакой уверенности у него нет. Ему было страшно, он панически боялся тебя потерять.

В тот день мы все изрядно выпили, думаю, ты помнишь, что Семен ходил за тобой хвостом до самой ночи. Ты его избегала, но Семен распалялся еще сильнее. Он просто не мог поверить в то, что ты потеряла к нему интерес. Самое элементарное объяснение было для него еще одним жестоким ударом. Ты предпочла Мишу! О нет, только не это! Короче, настал момент, когда все стали расходиться по комнатам. Кто был больше пьян, кто меньше, но было уже поздно и пора было ложиться спать. В тот вечер у нас с Улей была близость, но все прошло как-то не так.

– В ту ночь Уля спала со мной, – возразила Марьяна.

– Ну это не удивительно, – кивнул Толик и снова погрузился в воспоминания. – Мне казалось, она чего-то от меня ждет, да так, наверное, и было, но я не решался, я не мог сделать самый важный шаг, я был полным идиотом. Что теперь об этом говорить? После того, как между нами все произошло, и мы уже собрались спать, Уля спросила меня: ты меня любишь? Я сказал: да, люблю. И тогда она спросила: чего же ты ждешь? Мне сейчас очень стыдно говорить об этом, но я тогда поступил, как полное ничтожество: поднялся с постели, надел джинсы и ушел. Я вышел на террасу покурить и увидел, что в кухне горит свет. «Там остался кто-то самый стойкий», – подумал я и вышел в коридор, который вел к кухне. После прерванного разговора с Улей хотелось выпить. Она обволакивала меня своей красотой и нежностью, но я боялся. Боялся любви, семьи, детей, боялся близкого проникновения в жизнь другого человека. Я хотел уехать, я жаждал чего-то, сам не знал чего… Впрочем, мои душевные метания мы вполне можем оставить в стороне. На чем я остановился? Ах да, я зашел в кухню, но там было пусто. Горел свет, на столе стояла бутылка и две рюмки, остальная недомытая посуда была грудой свалена в раковину. Я до сих пор отчетливо помню блюдце с нарезанными кусочками сала, и как от каждого кусочка была аккуратно отрезана шкурка. Только Миша любил шкурки от сала, все это знали. Я стал искать участников банкета и, честно говоря, уже в тот момент испугался, как бы между ними чего не произошло. Ну и в конце концов нашел…

Я увидел Мишу в стороне от дома, у сарая, он заметил меня и бросился в мою сторону. Он шатался, не разбирал дороги. Он меня увидел и рухнул на колени, лицом в землю. Я бросился к нему. Его истерика продолжалась с минуту, и тогда я еще не понял, что произошло. Я принес с кухни водки, дал ему выпить, и он рассказал, что они с Семеном остались одни, и именно Сема затеял разговор о тебе. Голукович был пьян, он повел Мишу вглубь дома и заявил, что если он откажется от тебя, он заплатит ему круглую сумму. Вначале Семен не сказал, какую именно, но потом открыл сейф и стал вытряхивать оттуда пачки долларов. Денег было много. Семен предложил сделку, но сказал, что если Миша откажется, он снимает с себя все дружеские обязательства. Он сказал, что в любом случае не даст тебе выйти замуж за Мишу. И еще одно сказал. Якобы в ту ночь, когда все купались в реке, ты почти отдалась ему, сказала, что по-прежнему его любишь, якобы Семену оставалось сделать лишь один шаг, но кто-то помешал. Что если бы не гости, он бы сейчас лежал с тобой в постели.