Антон Леонтьев - Алхимия иллюзий

Однако подчинился воле Вики и последовал за ней. Они медленно шли мимо темных бетонных зданий, расположенных на территории школы.

— Ну, сама видишь, что здесь никого нет… Да он, может, и психопат, но не идиот. Понимает ведь, что появляться ему тут опасно…

Вика схватила его за руку и поднесла палец к губам. А затем указала на припаркованный, причем весьма умело и так, чтобы не бросалось в глаза, к старому, уже не используемому, но еще не снесенному спортзалу темный фургон.

Это был фургон Роберта Ивановича.

— В милицию тотчас надо звонить, — зашептал Виталик, а Вика, вытащив газовый пистолет, двинулась к фургону.

Дверцы фургона были открыты. Вика осторожно обошла его и убедилась, что внутри фургона никого нет, только какие-то канистры стоят.

— Там, кажется, тело, — произнес, заглядывая вовнутрь, Виталик. — Прикрыто чем-то… Может, он кого похитил?

Он залез было в фургон, но Вика схватила молодого человека за руку и выволокла обратно.

— Как ты думаешь, зачем наш гений манипуляций оставил фургон открытым? Для того, чтобы любопытные идиоты, как ты, залезли в него — и оказались в мышеловке!

Раздались хлопки в ладоши, и из-за фургона вывернул ухмыляющийся Титов, облаченный во все черное.

— Вичка, тебе в самом деле следует подумать о карьере моей напарницы! Ты явно прогрессируешь.

Вика направила на Титова газовый пистолет и, сжав рукоятку и положив палец на спусковой крючок, произнесла, не чувствуя волнения:

— На колени! Руки за голову! Или я стреляю.

— Стреляй! — ответил беспечно Титов. — Только там, в фургоне, мальчик Гоша. А его сестренку Машу я похитил сегодня чуть раньше и спрятал в одном, только мне известном месте. Если сдашь меня ментам или, что еще хлеще, пристрелишь, то Машенька умрет от жажды. Я ведь приковал ее за ручки и ножки, и сбежать из того места, где она сейчас находится, нельзя.

Пистолет в руках Вики чуть дрогнул, но она процедила:

— Врешь.

Раздался взволнованный голос Виталика:

— У него тут в самом деле мальчик лет четырех-пяти. Кажется, под действием сильных наркотиков, но живой… Его надо срочно в больницу!

— Я же сказала — в фургон не залезать! — отчеканила Вика.

А Титов, одарив ее взглядом арктически-ледяных глаз, заявил:

— И как ты поступишь теперь, Вичка? Может, я вру. А может, и нет. Я ведь на такое способен, не так ли? Сдашь ментам? Убьешь? Но тогда Машенька погибнет. А что, если она там не одна? Что, если там две девочки? И, скажем, еще один мальчик… Всего, если ты умеешь считать до трех, а ты, я знаю, умеешь, три ребенка. Ты готова принести их в жертву своему персональному демону мести? Или все же нет?

Виталик, появившись с худеньким бледным ребенком на руках, произнес:

— Сама посуди, если бы исчезло столько детишек, то уже было бы известно. Весь город гудит, как встревоженный улей, любое подобное исчезновение тотчас стало бы притчей во языцех.

— Какой умный извращенец, нет, вы только подумайте! — Титов, поцокав, сверкнул глазами. — А кто сказал, что я их похитил в течение нескольких дней? Что, если я похитил их всех сегодня, в течение двух часов? И что родители тревогу еще не забили или как раз только поднимают бучу?

Вика убрала палец со спуска.

— Не верю! — заявил Виталик, бережно положив ребенка на газон и проверяя его рефлексы.

— Ты кто, Станиславский? — фыркнул Титов и обратился исключительно к Вике: — Ведь я мог похитить детишек и не здесь, в городе, а в области. А там пока раскачаются… Но я готов предложить тебе сделку , Вичка.

Виталик, занятый малышом, заявил:

— Детка, он все врет. Это демон-соблазнитель, манипулятор-убийца, он врет как дышит!

Титов, подойдя к не ожидавшему подобного поступка Виталику, со спины, быстрым движением что-то ввел ему из шприца, который, как оказалось, прятал в рукаве. Молодой человек, вскрикнув, практически сразу же повалился на газон без чувств.

Вика бросилась к Виталику, а когда подняла глаза, то увидела, что Титов играет положенным ею на бордюр газовым пистолетом.

— И этим пугачом ты хотела меня ликвидировать, Вичка? Ну, несерьезно.

— Что ты ему ввел? — закричала Вика.

— То же, что и этому уродскому мальчишке, — усмехнулся Титов. — За дозу не ручаюсь, может, выживут, а может, и нет.

Он положил пистолет на асфальт и ногой отшвырнул его на несколько метров от Вики. Но девушка и не думала бросаться за оружием.

— Вичка, я предлагаю тебе сделку. Я оставляю в живых твоего «голубого» докторишку и этого сраного мальчика. А ты садишься ко мне в фургон и едешь в мое логово в области. То, которое осталось мне от папы… — Глаза его сверкнули, и он добавил: — Папы, которого ты убила, Вичка.

— Я его не убивала, — заявила Вика и осеклась: не оправдываться же ей перед маньяком, на совести которого куча людей!

— А кто, твой докторишка убил? — Титов кивнул в сторону покоившегося на газоне Виталика. — Ладно, разберемся. У меня в логове негативы «похождений» твоего дружка. Вот пущу их наконец в ход, будешь знать! Но даже если ты, то все равно один — два в мою пользу: ты убила моего папу, а я — твоего папаню и маманю. А моих ты убить не можешь, потому что я их уже сам убил!

Он отрывисто хохотнул, но глаза были злые-презлые.

— Итак, едем в мое тайное логово и там… Что будет там, пусть станет для тебя большим-пребольшим сюрпризом. Но тогда я обещаю — клянусь всем святым, что у меня есть и в особенности чего нет , Вичка! — я отпущу своих заложников, — и, нагло посмотрев на нее, добавил: — Если эти заложники, конечно, вообще в природе существуют. Но ведь ты не можешь знать, вру я или нет…

Титов смотрел на нее взором победителя, и Вика поняла: ну да, так и есть, победитель. Потому что она приняла решение, конечно, глупое и смертельно опасное, но единственно для себя верное.

Она с ним поедет. Потому что если у него действительно есть заложники, то она их спасет.

Хотя, может, и не сумеет.

— А прежде чем мы поедем — ведь я уверен, Вичка, что ты согласишься, — надо будет решить кое-какую маленькую проблемку. Ты видела канистры в фургоне? Это особая, адская, надо сказать, смесь. Ты поможешь мне поджечь школу — пусть все эти празднующие идиоты сегодня сдохнут во время своего дурацкого выпускного!

Значит, он готов убить добрую сотню людей, своих одноклассников, их родителей, учителей, потому что…

Потому что он маньяк.

Вика снова подумала о том, говорит ли Титов правду. Что, если да?

А если нет… Если нет, то она положит конец этому кошмару раз и навсегда. Потому что сдаваться Титову без боя она не намерена. И пусть он рассчитывает убить ее: она убьет его.

Да, бешеного койота можно только пристрелить.