Николай Блинов - Анастасiя
- Название:Анастасiя
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2007
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Блинов - Анастасiя краткое содержание
На эти вопросы пытаются получить ответы герои романа, современные физики и инженеры, путешествуя по России времен Ивана Грозного.
Анастасiя - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Занимательно, — сказал я. — Спрошу у Лехи. Ложимся, что ли?
— Давай, — скомандовал он. — Не бойся, мы идем только на первый уровень. А их всего четыре.
— А я и не боюсь, — сказал я, укладываясь на стол пациента. — Следственно-розыскные мероприятия начинаются!
— Продолжаются, — поправил Матвей.
Но, если говорить честно, у меня было такое чувство, какое случалось в детском саду, когда нас водили на анализ крови.
Согнувшись в три погибели, я вылез на резное крыльцо, на солнечный белый свет. Его отблески нестерпимо сияли на слюдяных стеклах стрельчатых окон. Снежные шапки лежали на каменных маковках соборных стен. Ярым золотом блистали купола и кресты сорока сороков церквей Москвы белокаменной. Белые вертикальные столбы дымов из сотен труб упирались в ясное голубое небо. Матвей нетерпеливо топтался на ступеньках, дожидаясь меня.
— Ну вот, знакомьтесь, — сказал Матвей. — Стольный град великого княжества Московского, Москва белокаменная. Январь семь тысяч пятьдесят пятый от сотворения мира. По-нашему тысяча пятьсот сорок седьмой от Рождества Христова. Знаменательный день. Сегодня Великого князя Московского Ивана Васильевича венчают на царство.
Соборная площадь перед Успенским собором заполнена была толпой до краев. И даже на заборах, как воробьи, сидели мальчишки в тороченных мехом полушубках и болтали обутыми в валенки ногами. В глаза мне бросились Кремлевские башни, которые все стояли с обрезанными верхушками. Колокольня Ивана Великого торчала только наполовину. Я сообразил, что достроили их позже.
Матвей со своим плотным торсом выглядел вполне пристойно в облике монаха Досифея. Поверх черной рясы на нем ловко сидел овчинный полушубок, перетянутый сыромятным ремешком. На голове торчал монашеский высокий клобук.
Мне пришло в голову, что если бы Александр Дюма задумал писать роман из русской жизни времен Ивана Грозного, то Портос у него должен быть монахом Досифеем, а Арамис — как раз Геннадием Костромским.
Вот только морды у нас обоих были безбородыми. Без волос на лице в те времена ходили на Руси только евнухи.
Рядом с Досифеем я ощутил себя совершенным пугалом. На мне красовались раздолбанные, подшитые кожей валенки с продавленными носами и ватные штаны. Из прорех штанин торчали клочки ваты, холстяная рубаха подпоясана была веревкой, а сверху завершал мой туалет тулуп с разноцветными тряпичными заплатами.
Треух на голове выглядел так, будто его только что драла стая голодных псов.
«Может быть, лучше было стать итальянским лекарем Алоизом Фрязиным, из Милана?» — подумалось мне.
— Ты что, ничего лучше не мог мне подобрать? Я здесь, как шут гороховый, — сказал я Матвею, обидевшись.
— Так ты такой и есть, — сказал Матвей. — Геннадий Костромской. Известный по Москве юродивый. Каждому свой имидж.
Тут мне вспомнилось из ниоткуда, что это именно я, Геннадий Костромской предсказал в прошлом году девушке Анастасии Захарьиной судьбу Московской царицы. Человек из будущего — лучший предсказатель.
Мне, нынешнему, Анатолию Завалишину, а не Геннадию Костромскому пришло в голову, что Будда Шакьямуни ошибался, когда утверждал, что карма реализуется в будущей жизни. Карма существует, но её воплощение не в будущем, а в прошлом. Откуда иначе берутся все предсказатели, вещуньи и экстрасенсы, как не из будущего? И раньше, и сейчас. Оттуда, небось, и летающие тарелки к нам прибывают.
Если уж мы в XXI веке научились путешествовать в виртуальных компьютерных мирах, то трудно даже представить, какие миры научатся создавать наши потомки еще через сто лет. Уже и сейчас имело место четкое раздвоение личности. Я был юродивым шестнадцатого века, а размышлял как интеллигент двадцать первого.
Воздух был морозным и поразительно свежим. Пахло горящими сосновыми дровами и ароматным конским навозом. Лотошники пробирались в тесной толпе и выкликали нарочито бодрыми голосами образчики рекламных слоганов шестнадцатого века. Налицо было полное отсутствие прогресса за следующие пятьсот лет.
— А вот калачи! Калачи из печи! Как огонь горячи! Заплати — получи!
— Кому квас медовый, для питья готовый?
Использованную кружку продавец вытирал рукавом.
— Подойдем поближе, божий человек, — сказал монах Досифей. — Имей в виду, трудно быть Богом, об этом еще братья Стругацкие знали…
— При венчанном помазаннике божьем, в особенности, — добавил Геннадий Костромской.
И мы пустились ввинчиваться сквозь толпу. Встречные бородатые мужики удивленно таращили глаза на наши бритые чистые морды и уступали дорогу.
Взмокнув от усилий, толчков в плечи и спины, мы добрались, наконец, до частой цепочки стрельцов с бердышами, которые никого не пускали на ковровую дорожку, простиравшуюся до самого крыльца Успенского собора. Стрельцы все были в одинаковых островерхих шапках, отороченных мехом.
— Идут! Идут! — заволновались в толпе.
— Контрстрайк близится, — шепнул мне иосифлянин Досифей.
Показалось золоченое шествие, словно солнце спустилось на землю.
Впереди со сверкающим посохом, усыпанном каменьями, выступал митрополит Макарий. За ним два архимандрита торжественно прижимали к груди знаки царского достоинства: скипетр и державу. Третий на золотом подносе нес животворящий крест. Двое других держали на вытянутых ладонях бармы и шапку Мономаха. Солнце многократно дробилось в драгоценных оправах.
Далее духовник Благовещенского собора кропил толпу святою водою направо и налево. За ним выступал молодой царь, тоже весь золотой и торжественный. Кроме наших с Досифеем голых лиц, это была третья безбородая физиономия во всей многоликой толпе мужиков, совсем молодое, почти мальчишеское лицо с твердо насупленным взором, напоминающее лицо молодого артиста Черкасова из фильма Эйзенштейна об Иване Грозном. За Иваном валила толпа бояр и царедворцев.
Отдельной стаей держались безбородые нахальные мальчишки — царевы сверстники, дружки. Среди них выделялся статностью и благородством князь Андрей Курбский, я его узнал. Он прошел совсем рядом со мной, и я услышал скрип его узорных сафьяновых сапожков с загнутыми вверх носками — последний крик моды.
Двоих еще я почему-то тоже знал: князя Юрия Глинского, дядю царя Ивана по матери и его брата Михаила Глинского. Не знаю, что со мной случилось, но я просунул руку под локоть стрельца и дернул князя Юрия за длинный рукав шубы.
— Берегись, князюшко, — сами собой промолвили мои губы. — Огня горючего бойся этим летом. Грехи многие на плечах твоих. Ох, грехи тяжкие!
Князь Юрий испуганно оглянулся на меня и отдернул локоть.
— Молись за меня, божий странник, — сказал он и прошел мимо, крестясь.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: