Лиза Марклунд - Прайм-тайм

Бэмби подошла вплотную к ней, Анника чувствовала едкий запах ее дыхания.

– Единственное, что она пыталась делать, – сказала актриса, – так это соответствовать ожиданиям людей. Никто не спрашивал, чего она хотела, к чему стремилась.

– То есть ее вынудили стать телезвездой?

Анника заметила нотки высокомерия в собственном голосе.

– Само собой, нет, – ответила Бэмби Розенберг. – Мишель очень хорошо понимала, чем она занимается, и в какие-то моменты считала, что сделала правильный выбор. Но чисто логически, можно ведь обмануться в чем угодно. Это прекрасный выбор, поскольку я стану известной и знаменитой, любимой всеми и богатой, а это ведь самое лучшее в жизни, не так ли?

– По-твоему, это все ложь?

Актриса всхлипнула:

– Конечно. Люди – единственное, чем стоит дорожить. Любовь и отношения.

Анника почувствовала, как раздражение захлестывает ее, она поджала губы, поняла, что у нее нет для него причин. С чего она решила, что рассуждения Бэмби Розенберг всего лишь пустая болтовня?

– Как ты познакомилась с Мишель? – спросила она, стараясь обуздать свое высокомерие.

– На Плая-де-лас-Америкас, – ответила молодая женщина сухо. – Мы обе приехали туда в отпуск в одиночестве, я на неделю раньше. Мишель показалась мне доброй, хотя ужасно грустной. – Бэмби замолчала, подняла на Аннику глаза. – Это было еще до того, как она стала знаменитой.

Анника ободряюще улыбнулась:

– И вы стали друзьями?

Бэмби Розенберг кивнула:

– У нас были одинаковые мечты, мы хотели как-то изменить нашу жизнь. Мишель получила работу на «Зеро Телевидении» после того, как мы вернулись домой, а я смогла заключить контракт с модельным агентством, поэтому можно сказать, что наше знакомство принесло нам удачу.

– И какой она была?

– Невероятно доброй, действительно хотела помогать тем, кто попал в беду. Она не могла без слез смотреть на детей, которым приходилось несладко. И всегда подписывалась под петициями с просьбой не высылать детей беженцев, и я делала это вместе с ней.

«Аллилуйя», – подумала Анника и решила поддеть девицу.

– То есть, по-твоему, просто здорово, что Мишель стала знаменитой, а ты всего лишь актрисой сериалов?

Глаза Бэмби расширились до размера блюдец.

– Само собой! Просто здорово! Мишель была журналисткой, я же актриса. Мне не нравится политика и все такое, я люблю изображать чувства людей. Мы помогали друг другу.

– Мишель требовалась помощь? От тебя?

– Мишель очень нуждалась в поддержке, в ком-то, кто заботился бы о ней. Кто слушал бы ее, с кем она могла бы поболтать об обычных вещах. Она часто звонила в четыре утра, когда у нее не получалось заснуть. Ей хотелось поговорить, она же была такой одинокой. Сейчас одинокой стала я.

Бэмби Розенберг выловила носовой платок из внутреннего кармана куртки, высморкалась, заковыляла к скамейке, стоявшей на остановке.

Анника огляделась, прислушалась к звукам, долетавшим из промышленного района.

Никакого автобуса.

– Она же была знаменитой, любимой всеми и богатой, – сказала Анника, подошла к скамейке и села рядом с Бэмби, пнула ногой одуванчик, пробившийся сквозь асфальт. – Но имела ли она то, другое? Любовь, отношения?

– Только на короткие мгновения, – ответила Бэмби Розенберг, убрала волосы с лица и сунула носовой платок в карман. – Друзей у нее хватало. Большинство из ее подружек изменили к ней отношение, когда она стала телеведущей. Стали рассказывать про нее всякие гадости, чисто из зависти. Когда же она превратилась в звезду, многие из них вернулись как ни в чем не бывало, хотели снова наладить контакт… Она послала их подальше, конечно. Тем, кто пришел позднее, она полностью не доверяла.

Актриса замолчала, сидела какое-то время совершенно неподвижно и смотрела ничего не видящими глазами в сторону стадиона, находившегося за рынком стройматериалов.

– А мужчины? – спросила Анника.

Грудь Бэмби Розенберг поднялась и опустилась от непроизвольного вздоха.

– Она получала того, кого хотела. – Актриса посмотрела на Аннику, на ее ресницах было слишком много туши. – Мишель могла закрыть глаза и показать наугад. Но того, кого жаждала по-настоящему, так и не смогла получить.

– Почему?

Анника спросила, даже не успев подумать, укусила себя за щеку, но обнаружила, что действительно хотела это знать, будучи любопытной от природы.

– Он был женат и имел детей. Стефан Аксельссон, видеорежиссер, да будет тебе известно, у них случился короткий роман несколько лет назад, до того как Мишель достигла успеха. Это стоило ей больших переживаний.

Анника моргнула, словно наяву увидела перед собой сердитого мужчину: «Оставьте меня, пусть она покоится с миром». Все было, значит, не так просто, он хотел защитить ее и после смерти.

– Он любил ее?

Бэмби не ответила, ее глаза наполнились слезами, Анника услышала шум подъезжающего рейсового автобуса.

– Я когда-то спала с женатым парнем, – призналась она в попытке продолжить разговор.

– Действительно? – спросила Бэмби Розенберг. Ее мокрые от слез глаза расширились еще больше. – И чем все закончилось?

– Я забеременела от него, и мы сошлась, – сказала Анника и сама удивилась, с какой гордостью произнесла это.

– Вы поженились?

От ее высокомерия мгновенно не осталось и следа.

– Нет, но живем вместе, и у нас двое детей.

– Мишель тоже забеременела, – сказала Бэмби Розенберг. – Стефан просто взбесился, орал, требовал сделать аборт. Она ревела две недели, потом подчинилась. И буквально на следующий день он спохватился, вернулся к ней, признался, что рассказал все жене, хотел жить с ней и ребенком. Но было уже слишком поздно, слишком поздно для них. Она так и не пришла в себя от того потрясения.

Анника увидела подъезжающий автобус.

– Как ужасно, – сказала она тихо.

– Я не понимаю, чем Мишель заслужила такую паршивую жизнь, – пробормотала актриса.

Автобус, переполненный народом, остановился. Анника шагнула в дверь. Протиснулась мимо колясок с детьми и пакетов с продуктами, нашла место на заднем колесе, видела, как исчезла из вида Бэмби Розенберг, когда автобус тронулся с места.

Промышленный район не отличался обилием красок, казалось, он вырос серым, как здешняя земля. Анника зажмурилась на несколько мгновений, ее душили слезы.

Такое невероятное несчастье. Просто фантастическая несправедливость. Последняя реплика актрисы не выходила у нее из головы.

«Я не понимаю, чем Мишель заслужила такую паршивую жизнь».

Она могла иметь маленького ребенка, мужчину, который любил ее, дом и семью.

Потом пришло понимание.

«Точно как я».

Анника широко открыла глаза, не позволила слезам пролиться.

Автобус затормозил у очередной остановки, крупный мужчина в кепке и плаще протиснулся назад, сел рядом с Анникой. Она подтянула к себе край своей куртки, уставилась в окно. Ветер бросал струи дождя на автобус с ее стороны, рисовал психоделические узоры из грязи на стекле.