Блейк Крауч - Хорошее поведение

– Вставайте.

Она поднялась.

Тот, что сидел рядом, достал складной нож и перерезал путы на ее кистях.

Джеймс поднял сиденье второго пилота, вытащил оттуда пакет с одеждой и передал Летти.

– Вы меня отпускаете? – спросила она.

Джеймс кивнул.

– Но я так поняла, что вы собираетесь меня…

– Вы пытались меня убить, мисс Добеш. Плечо саднит до сих пор. Чем быстрее вы оденетесь и уберетесь вон с моего катера, тем будет лучше.

Летти шла через лобби гостиницы «Ла Конча». Вид у нее, надо полагать, был изрядно потрепанный, но консьерж все равно ободряюще кивнул ей, когда она проковыляла мимо его стойки.

Летти совершенно протрезвела. Просто изнеможение было такое, что все вокруг казалось нереальным. Пальмы в горшках, люстры. Леденящая душу тишина, какая бывает в пять утра. И даже ее собственное отражение в зеркале лифта, когда она поднималась в свой номер.

Летти проволоклась по коридору, как какая-то бродяжка. Потертые шлепки. Длинные шорты. Футболка с кантри-идолом Джимми Баффеттом на груди из гардероба Фитча, полинявшая до крайней степени. О последних десяти часах она даже не могла думать. Разве такое можно переварить?

Утро уже вступало в свои права.

Денег у нее не было, и, как попасть на материк, она не представляла.

Но одна мысль не давала ей покоя.

Хавьер.

Самое странное, его предательство ее не просто разозлило. Оно ранило ее в самое сердце. Дело не в том, другом он был ей или нет. Какой там друг! Да у него и чувств таких нет, чтобы быть кому-то другом.

Тем не менее… ранило в сердце.

До этого они работали вместе дважды. Оба раза успешно. Почему же сейчас он так с ней обошелся?

Только с четвертого раза Летти верно сунула карточку в прорезь, и лампочка на двери замигала зеленым глазком.

Потому что он психопат. У него возникла потребность. Ты ее удовлетворила. Вот и вся история.

Она скинула шлепки и побрела к кровати.

Учуяла запах его экзотических духов – и тут же увидела самого Хавьера; он сидел за столиком у окна.

Рука ее метнулась ко рту.

Дверь за ней с шелестом закрылась.

Все ужасы, выпавшие на долю Летти в эту ночь – охота, стрельба – померкли перед этим леденящим душу ужасом: в ее гостиничном номере зловещим демоном сидел Хавьер Эстрада.

Она замерла, пытаясь сообразить, успеет ли выскочить из номера, прежде чем он ее перехватит.

– Ничего не выйдет, – сказал Хавьер. – Прошу тебя. – Он показал на кровать. – Ты же смертельно устала.

Летти уселась на край матраса и обхватила лицо руками.

– О господи, – только и сказала она.

Сколько раз за эту ночь она ждала смерти, а смерть не приходила…

И вот теперь это.

После всех мучений.

Это уже перебор.

– О чем ты хочешь меня спросить? – услышала Летти.

Она не ответила.

– Ни о чем? Может… «ты удивлен, что я жива?»

– Сукин сын.

Летти пробормотала это сквозь зубы.

– Спроси, – повторил Хавьер.

Она сверкнула глазами.

– Ты удивлен, что я жива?

– Нет, – ответил он.

– Я за тебя рада. – Глаза ее наполнились слезами. – Я. За тебя. Рада. Почему ты не позволил людям Фитча меня убить? Решил уничтожить последний неудобный след сам?

– Ты мне нравишься, Летти.

– Тебе никогда не говорили, что ты двинутый?

Хавьер открыл ноутбук, стоявший на столике рядом с полуавтоматическим пистолетом «Глок Слимлайн».

– Ты, конечно, можешь считать, что я тебя предал, – сказал он. – Я вижу это иначе.

– Да что ты!..

Хавьер начал что-то печатать, наблюдая за ней краешком глаза.

– Были причины, по которым я не мог рассказать тебе, в чем именно заключается работа. Отчасти потому, что это было требование клиента, господина Фитча. Но была и другая причина – я просто в тебя верил. – Он внимательно посмотрел на нее. – До этого мы работали вместе два раза. Я видел тебя в деле. Если говорить в двух словах, ты – последний герой. И я был уверен, что и сегодня ты останешься в живых.

– Какое ты имел право…

– Получается, имел. Слушай дальше. В нашем соглашении с господином Фитчем был такой пункт: если ты останешься в живых, – если ты убьешь его, – его люди не тронут тебя и пальцем. Я даже поклялся ему, что, если к тебе прикоснется кто-то, кроме него, я убью всех его людей, а заодно и его сыновей. Тебя кто-нибудь тронул?

– Видимо, нельзя было просто ввести меня в курс дела?

– Ты могла отказаться. Иди сюда. Хочу тебе что-то показать.

Летти уперлась руками в колени и встала.

Ноги как ходули.

В трех шагах от него она остановилась.

– Что?

Хавьер указал на ноутбук:

– Видишь?

Чуть скосив глаза на экран, Летти глянула ему через плечо.

Это был счет на сайте Первого национального банка Нассау, столицы Багамских островов.

– И что это такое? – спросила Летти.

– Счет, который я открыл на твое имя. Не видишь?

Хавьер указал на цифру.

1 000 000 миллион долларов.

– Это…

– Да. Твоя доля. Помнишь, о чем я спросил тебя в Атланте, когда мы только познакомились?

– Ты спросил, готова ли я рискнуть жизнью ради того, чтобы за один день заработать миллион долларов.

– Помнишь, что ты…

– Я сказала «да».

– Ты сказала «да». Знаю, мы говорили о четырех миллионах, но столько мне за эту работу не заплатили. Я отдаю тебе пятьдесят процентов. Ты честно их заработала.

Хавьер поднялся. Он стоял и смотрел на нее своими потусторонними голубыми глазами.

– Что об этой истории с Фичтем никому ни слова, тебе и самой понятно.

Летти кивнула.

Он взял «Глок» и засунул за пояс сзади. Поднял свою кожаную куртку, аккуратно вдел руки в рукава.

– Почему ты отдаешь мне деньги? – спросила Летти.

– Кто знает? Может, еще доведется поработать вместе…

– Ты же все равно меня продал.

– Переживешь. Или нет.

Хавьер вышел.

Летти села за столик и долго смотрела на экран компьютера. Она не могла оторвать глаз от этой цифры. Небо между тем наполнялось светом. Фонари вдоль Дюваль-стрит отправлялись спать. А у нее ни в одном глазу.

Летти выпотрошила мини-бар, набила содержимым сумочку и направилась к выходу в одежде Джона Фитча.

На крыше гостиницы пусто.

Бар закрыт.

Она опустилась в один из шезлонгов, развернутых к востоку.

Глотнула дешевого шампанского.

И стала смотреть, как из моря выползает солнце.

В голове барабанной дробью звучали слова Хавьера. Представляешь, сколько кокаина можно купить? Хватит на то, чтобы тысячу раз загнуться . А ей уже хотелось принять дозу. Организм требовал. И что, это и есть ее перспектива? Пройдет три месяца, и она снова будет ютиться в мотеле? Доза за дозой гробить свою жизнь? С такими деньгами она может вообще не работать, и что же – будет крутить косяки, пока не расплавятся зубы и не превратятся в кашицу мозги?