Александр Самоваров - Террористка

И еще один положительный для себя момент отметил Дубцов. В глазах Старкова он не увидел прежней силы. Парень явно на чем-то сломался, он не окажется очень уж опасным противником. Нет сильнее идейных людей и нет слабее их, когда идеи, которым они служат, терпят крах.

Дубцов боролся исключительно за себя. За свое место под солнцем, за право жить так, как хочет он.

— Лосев, — сказал Валериан Сергеевич, — я передумал. Мы не едем в театр…

Шофер понимающе кивнул.

— Ты такую дискотеку «Золотой филин» знаешь?

Лосев широко улыбнулся, блеснув в полумраке салона золотыми зубами, и повернулся к хозяину. От резкого движения его куртка заскрипела.

— Потанцевать захотели, Валериан Сергеевич?

— Именно. Останови-ка на минуту.

Когда машина мягко остановилась, Дубцов вытащил из внутреннего кармана пачку долларов и протянул шоферу. Он не смотрел ему в лицо, ему достаточно было видеть, как медленно и неуверенно приближаются большие руки Лосева к пачке.

— На хранение даете? — спросил он.

— Нет, Лосев, я тебе плачу за то, чтобы ты молчал. Или врал. Если Рекунков завтра спросит тебя, где мы были, ты скажешь — в театре.

Лосев тряхнул густыми кудрями, шмыгнул курносым носом и, не задавая лишних вопросов, сказал: «Сделаем, как надо».

На лице его появилось выражение упрямства, точно отражая внутреннее состояние шофера. Всем своим видом он демонстрировал готовность до конца служить Дубцову. И тот почувствовал, что парню можно верить.

В помещении дискотеки, на втором этаже, за баром было несколько комнат. В них играли в карты знакомые хозяина. На деньги, разумеется. Хозяин лично представлял очередного игрока, гарантируя его порядочность.

Дубцов прошел через зал, заполненный до тесноты пляшущей молодежью. Гремела музыка, диск-жокей, низенький мужчина в оранжевом костюме, ласково приговаривал: «Оттянитесь ребята, как следует. Если от чего и можно тащиться в Москве, так это от нашей дискотеки».

В ответ на его весьма нахальное заявление отдельные экземпляры из скачущих прокричали нестройно: «Индюк, все о’кей!»

Ведущий, которого так по-свойски назвали индюком, улыбнулся весьма холодно и неумело отбил чечетку.

«Редкий по самовлюбленности идиот», — подумал Дубцов.

Но, главное, есть кураж. Чувствовалось, что он не боится толпы, более того — презирает ее. Наверное, из него бы получился неплохой политик.

В одной из комнат Валериан Сергеевич нашел нужного ему человека. Только он мог помочь Дубцову.

Леня никогда сам не играл, но любил наблюдать за игрой. Он не пил спиртного. Его работа требовала очень трезвой головы. И Леня хорошо знал, что только благодаря своей воле и умению производить хорошее впечатление на нужных людей он был еще жив.

Если бы его увидели хотя бы раз пьяным или проигравшим большие деньги, то Лене пришлось бы очень плохо.

Валериан Сергеевич предложил Лене погулять по улицам Москвы.

— Жду тебя в трехстах метрах от дискотеки, — сказал он быстро и уже подавал руку другому знакомому.

Леня спокойно закурил и отвернулся. Дубцов прошел в бар.

Он не спеша выпил коньяк…

— Значит и тебе я, Валериан, понадобился, — сказал Леня, забираясь в салон машины.

Шофера Дубцов отослал в дискотеку «оттянуться», как выражался мужик в оранжевом костюме.

— Понадобился, Леня, — сказал Валериан Сергеевич, — мне срочно нужны ребята. Плачу по высшей таксе. Но нужны хорошие ребята.

— Если бы я имел дело с ненадежными людьми, — Леня развел в стороны руки, — то моей маме давно бы пришлось меня отпевать.

Дубцов посмотрел в стеклянные глаза Лени и потер свой подбородок. Он явственно представил себе Старкова…

— Но композиция сложная, Леня. Мне надо одним выстрелом убить двух зайцев.

Валериана Сергеевича внимательно слушали.

Приподнятое настроение не покидало Олю. Ее немного тревожило то, что не звонил Слава, но она была уверена, что он вот-вот позвонит.

Оля приходила на работу к десяти. Сегодня с утра она отвела Клаву к Галине Серебряковой и не опоздала на работу. Хотя ее опоздание едва ли было бы кем замечено, однако Оля все привыкла делать хорошо.

Серебрякова владела мастерской-магазином. В уютном помещении, где в больших вазах стояли розы, а все женщины были милы и улыбчивы, Оле очень понравилось. Она впервые за всю свою жизнь поняла, что такое настоящий уют. И Галина Серебрякова выглядела здесь более привлекательно, чем в ресторане. Это был ее мир, и она царила в нем.

На просьбу Оли пристроить на работу Клаву Серебрякова, мягко улыбнувшись, возразила. Она ждала на работу Олю.

— Но Клава ничуть не хуже меня, — сказала Оля.

Серебрякова рассмеялась и профессиональным взглядом окинула молодую женщину. Минут пять она расспрашивала растерянную Клаву, умеет ли та рисовать, шить или, может быть, Клава работала манекенщицей.

Получив на все вопросы отрицательные ответы, Серебрякова улыбнулась и сказала, что придется в этом случае предложить Клаве административную должность.

Глаза Клавы округлились. В ее представлении административная должность обязательно была связана с работой начальником.

Все оказалось проще. Клаве было предложено вести запись клиентов. Девушка, занимавшаяся этим, как раз ушла в декретный отпуск.

— Слава Богу, — сказала Клава.

Теперь пришло время удивиться Серебряковой. Дугообразные ее брови поднялись, и она стала выяснять, почему именно «слава Богу».

Клава призналась в своем опасении. Начальницей она работать не умела и не хотела.

— А вы очень непосредственны, — сказала Серебрякова, чуть улыбнувшись своими вялыми губами, — с вами сейчас займется Даша, а мы с Олей поговорим.

Серебрякова под руку провела Олю через все свои владения в маленький кабинет. Они пили кофе и болтали. Оля давно не чувствовала себя такой спокойной и расслабленной. Галину Серебрякову интересовало все — от места рождения Оли до ее отношения к Ельцину.

— Оля, вы прелесть, — сказала Серебрякова, — но как вы попали к Дубцову? Более мрачного и высокомерного типа я не видела.

— Да, он очень холодный человек, — согласилась Оля.

— Он опасный человек, — многозначительно сказала Серебрякова и удивилась, — чему вы улыбаетесь?

Оля улыбалась тому, что была уверена: она тоже опасный человек.

Расстались хорошо. Оля, пожелав Клаве удачи на новой работе, ровно в десять часов входила в дверь офиса.

Внимательно присматриваясь к жизни в конторе, Оля обратила внимание на то, что Дубцова или боятся, или просто не любят. Но в последнее время Валериан Сергеевич редко появлялся здесь — находился в разъездах. Его заменял Трубецкой.

Оля поняла, что недооценила роль женолюба. Ей вообще было странно, как при такой загруженности у Трубецкого оставалось время на развлечения. Когда она приходила в контору, он уже функционировал, когда уходила — продолжал работать.