Томас Рюдаль - Отшельник

– «Аутовенга», добрый день.

– Здравствуйте. Я звоню из «Таксинарии», меня зовут Эрхард Йоргенсен. Могу я поговорить с Хильберто Пейоном?

– Я вас слушаю. Новая или подержанная?

– Ею почти не пользовались.

– Простите, не понимаю.

Эрхард решил, что, перед тем как просить Хильберто об услуге, его нужно немного умаслить.

– Нам нужно лучшее, что у вас есть, – сказал он. – Я новый директор и хочу купить несколько новых машин.

Эрхард надеялся, что дверь его кабинета закрыта.

– Пожалуйста, повторите, кто вы…

На линии треск помех.

Эрхард повторил; на сей раз его собеседник реагировал гораздо оживленнее.

– Мы с радостью поставим вам машины. Не хочу вас обидеть, но мне казалось, что нашему сотрудничеству конец?

– Почему? – спросил Эрхард.

– Палабрас сказал, что заключит договор с другими и купит машины подешевле.

– Эммануэль?

– Рауль. Но я слышал, что он умер.

– Не верьте всему, что слышите.

– И верно. – Сотрудник автосалона смущенно засмеялся.

– Мне нужны самые лучшие машины, – повторил Эрхард. Он догадывался, что дилер – человек тщеславный: наверняка он надеется годика через четыре открыть собственное дело.

– Давайте заключим договор.

– Но сначала, – сказал Эрхард и услышал щелчок, как будто его собеседника дернуло током, – мне нужны сведения об одной конкретной машине. Машине, которую заказывал… мой коллега.

– У нас?

– Нет, вряд ли. Но, может быть, вы могли бы поискать и кое-что проверить? Ее заказал один мой коллега с прежней работы. Он был… немного небрежен. Надеюсь, вы не такие.

– Нет, мы не такие.

– Вот и хорошо. Меня интересует синий «фольксваген-пассат» две тысячи десятого, одиннадцатого или двенадцатого года выпуска.

– Машина пришла из Испании?

– Возможно, и из Испании, но через Амстердам.

– Когда ее заказывали?

– Не знаю.

– На чье имя?

– Не знаю.

Собеседник Эрхарда ненадолго умолк.

– «Пассат», говорите?

– Да.

– Секундочку.

Долгая пауза.

– Вы меня слышите? С конца две тысячи десятого года на Фуэртевентуре не заказывали «пассатов». Как и вообще «фольксвагенов».

– Сколько еще компаний ввозят на Фуэртевентуру «фольксвагены»?

– Раньше их завозил Бруно Тулло из Валлебрина, но вряд ли он ими еще торгует. Более того, мне кажется, что он умер.

– Ясно. Тогда позвольте спросить: как мог «фольксваген», угнанный в Амстердаме, без номеров и с пятьюдесятью километрами на одометре, очутиться в Котильо?

– Не знаю. Такие вещи… мы такими не занимаемся.

– Да, надеюсь. Но как такое возможно в принципе?

– Бывали случаи, что к нам на остров попадали украденные машины, но они редки. Машину трудно спрятать. Все поставки проходят через Пуэрто. Через Руиса.

– Кто такой Руис?

– Таможенник в Пуэрто. Поверьте мне, мимо него ни одна машина не проскочит. Руис получает свою долю с каждой машины, которую ввозят к нам на остров!

– Значит, чисто теоретически, можно убедить Руиса пропустить на остров машину, даже если она украдена?

– Теоретически – да. Но, когда вы узнаете Руиса, вы поймете, что это невозможно. Пусть он и идиот, но при всем том он ярый приверженец испанских законов. Узнай он, что на Фуэртевентуру попала машина без его ведома, он бы разыскал того, кто ввез машину, и заставил его заплатить пошлину. Уверяю вас, с ним не хочется ссориться.

– Где его можно найти?

– В порту. На таможне.

Эрхард записал.

– Слушайте, окажите мне любезность. Не могли бы вы связаться с Руисом и спросить его, известно ли ему о синем «пассате», который попал на остров за последние три месяца? Я был бы рад заключить с вами договор на две машины представительского класса.

Хотя продавец отвечал бодро, чувствовалось, что ему не по себе.

– Рад слышать, сеньор Йоргенсен. Но с Руисом не так легко связаться. Он не любит разговаривать по телефону.

– Вы можете заехать к нему. От вашего автосалона до порта рукой подать.

В конце разговора Эрхард обливался потом. Все мышцы напряглись, как будто он вот-вот переломится пополам. Он сгибался над столом. Теперь он хотел одного: чтобы Ана принесла ему стакан воды.

Вторую половину дня он посвятил пешим прогулкам. На улице он увидел нескольких таксистов, которые устроили перекур; один шофер разгадывал кроссворд в телефоне. Он завязал с ними разговор. В основном слушал. Дважды сказал: он надеется, что его многолетний опыт за баранкой поможет улучшить жизнь водителям и общее положение «Таксинарии». Хотя его предложения вроде бы понравились таксистам, они вовсе не так рады, как он ожидал.

– Посмотрим, – сказал тот, что разгадывал кроссворд, а потом снова сел в машину.

Время текло невероятно медленно. Сиеста еще не наступила, а он устал, как после четырнадцатичасовой смены. Наверное, его организм еще не привык к руководящей работе. Или сказывается отсутствие холодного пива и теплого виски. Позже он устроился на широком подоконнике с чашкой кофе и читал роман про террориста. Главная героиня готовится к встрече с английским премьер-министром в тайном бункере на острове Мэн. Перед ужином она переодевается в красивое платье и целую страницу смотрится в зеркало. «Платье выгодно подчеркивало мои бедра, ставшие упругими от занятий на беговой дорожке в гостиной. Груди у меня соблазнительные, как у любой женщины, выкормившей двоих детей и не прибегавшей к помощи пластического хирурга – а лишь к поролоновым вкладышам в кружевном бежевом бюстгальтере „Викторияс Сикрет“…» Роман был предназначен для другого времени, другого пола, другой вселенной; читая, Эрхард чувствовал себя нежеланным гостем, похотливым и не в меру любопытным зевакой. Когда он уже собирался отшвырнуть роман прочь, вернулась Ана. Ей звонил Хильберто.

– Он просил передать, что Руис не знает машину, о которой идет речь. – Она бросила на него озадаченный взгляд.

– Спасибо, Ана. – Эрхард понимал, что необходимо срочно что-то придумать. – Речь идет о новых поставках. Он помогает подобрать то, что нам нужно.

Она кивнула и, выйдя, закрыла за собой дверь.

Эрхард швырнул роман в мусорную корзину. Перед глазами стоял образ врача-отиатра в кружевном бежевом бюстгальтере.

Эрхард надеялся, что Аас обратит внимание на новую машину. Но мальчик-мужчина молчал, как всегда. И только ко гда они проезжали дюны, Аас опустил стекло, и что-то в его движениях подсказало Эрхарду: он заметил, что машина новая, другая – стекло опускается по-другому.

«Значит, у тебя наконец новая машина».

– Нравится?

«Лучше, чем старая».

– И старая была неплохая.

«Старая была ужасная; подвеска мне весь зад отбила».