Стивен Хантер - Честь снайпера

В прошлом Михаил уже помогал Уиллу доставать необходимый материал — как правило, за умеренную мзду. Он уверял, что делает это исключительно ради своих малышек, но, по крайней мере, трое из этих малышек, блондинка Ева, азиатка Юна с раскосыми глазами и чешка Магда, сегодня присутствовали здесь.

— И что такого важного в этом досье?

— Самое смешное в том, что я не знаю. Может быть, абсолютно ничего. Но я битых три дня рылся в архивах и ничего не нашел, как будто все было старательно стерто. И все же мне хочется надеяться на то, что этому человеку оказалось не под силу стереть коллективную память КГБ.

— У этих ребят были твердые правила, — с уважением промолвил Михаил.

Еще рюмка водки. Выразительный взгляд на Юну. Похоже, та была свободна. Михаил подмигнул ей. Юна подошла и села к нему на колени. Лизнув Михаилу ухо, она шепнула что-то такое, что показалось ему очень интересным, затем встала и неспешно удалилась, таща за собой шлейф выразительных взглядов и аромата дорогих духов.

— Очаровательная девушка, — одобрительно заметил Уилл. — Я понимаю, почему она вам нравится.

— Время от времени я делаю пожертвования в фонд ее университета, — небрежно заметил Михаил, находя собственную шутку бесподобной.

Уилл не разделил его веселье, поскольку ради сегодняшнего развлечения ему пришлось ограбить счет, на котором хранились деньги на образование его собственной дочери, однако он притворился, что тоже смеется.

— Вернемся к вашему досье — я знаю этого человека?

— Сомнительно.

— Если он большая шишка, он должен быть и в других архивах.

— Понимаете, в том-то все и дело. Я так думаю, кто-то старательно все уничтожил.

— В России сведения убирают направо и налево, — согласился Михаил. — Человек заработает немного денег, после чего хоронит себя и начинает новую жизнь. Такое происходит сплошь и рядом. Я мог бы рассказать вам много чего интересного.

— Меня интересует судьба только одного человека, — остановил собеседника Уилл.

— Так что же вы предлагаете взамен?

Вместо ответа Уилл поднял руку. К столику подошла Юна. Она улыбнулась Михаилу. Михаил улыбнулся в ответ, затем заметил, что рука Уилла по-прежнему в воздухе. К столику подошла чешка Магда. Она улыбнулась Михаилу. Затем лизнула Юну в ухо, а та потерлась промежностью о ее бедро. Но нет. Рука все еще не опускалась. Ева втиснулась между Магдой и Юной. Она засунула язык девушкам в уши, сначала одной, затем другой. После чего все трое улыбнулись Михаилу.

— Вижу, вы обо всем позаботились, — одобрительно пробормотал тот. — Вы ко мне присоединитесь?

— О, полагаю, вы найдете дорогу и без меня, — ответил Уилл, подумав: «Господи, надеюсь, мне удастся протащить счет за эту вечеринку через бухгалтерию „Пост“, иначе моей второй дочке в следующем году придется отправиться в муниципальный колледж».

— Чье личное дело вам нужно? — спросил Михаил, поднимаясь из-за стола.

Уилл уже заранее все написал.

— Василий Крылов, помощник Сталина с 1942 по 1953 год, исчез где-то в середине пятидесятых.

Михаил даже не взглянул на листок бумаги.

— Досье будет у вас послезавтра.

Девочки повели его к двери.

— Лучше условимся на послепослезавтра, — обернувшись, добавил он.

Штаб 14-й мотопехотной дивизии

Окрестности Станислава

Середина июля 1944 года

Перед тем как предстать перед взором начальства, Карл и Вилли почистили щеткой свои потрепанные мундиры, соскребли засохшую грязь с сапог, побрились и помылись и даже вытащили из глубины вещмешков белые летние фуражки, которые полагалось носить им как военнослужащим люфтваффе. В конце концов они пришли к заключению, что выглядят отменно. Никогда нельзя знать наперед, на кого наткнешься.

Собственный «Кюбель» им не полагался, поэтому их привезли на чужой машине к дивизионному штабу, который разместился под сенью деревьев в особняке начала века. Если где-нибудь в окрестностях был хотя бы один особняк, штабисты его непременно находили. Штаб 14-й мотопехотной дивизии остановил свой выбор на красивом старинном доме, стоящем среди деревьев неподалеку от танкового парка. На самом деле сначала был найден особняк, а уж потом рядом с ним расположили танковый парк. Здание, обладавшее аристократическим изяществом георгианской эпохи до тех пор, пока в тридцать девятом красные не устроили в нем правление колхоза, занимавшегося выращиванием картошки, украшали государственные флаги и знамена 14-й дивизии. Вся зелень за оградой из колючей проволоки с пулеметными вышками по углам была скошена и раздавлена гусеницами бронированных чудовищ.

Внутри царила деловая суета. Практически все вопросы жизнедеятельности дивизии решались личным штабным составом, который управлял воинским соединением из двенадцати тысяч человек и четырехсот боевых машин, находившихся в постоянном боевом соприкосновении с неприятелем. Бесчисленные комнаты, занятые связистами, просторная гостиная, где офицеры внимательно изучали расстеленную на полу огромную карту, по которой рядовые и ефрейторы передвигали маленькие разноцветные кубики, и другие помещения, превращенные в кабинеты, где заказывались, принимались и складировались боеприпасы, отслеживались запасы горючего, составлялись списки на снабжение, распределялись жилые помещения под казармы, обеспечивались поставки продовольствия на кухни.

Но сегодня генерал фон Бинк выкроил время для чая. Фон Бинк, в белой рубашке с закатанными рукавами, снявший «Рыцарский крест» с дубовыми листьями с шеи и убравший его в какой-то ящик, в галифе с красными генеральскими лампасами, плавно исчезающими в голенищах сапог, начищенных до блеска, с коротко подстриженным седым «ежиком» на голове, принадлежал к «старой гвардии». Аристократ танковых войск, он принимал участие еще в Великой войне, воевал в Испании, затем гонял свои танки по плоским равнинам сначала Западной Европы, потом Украины. В него стреляли миллион раз и ранили с полдюжины, однако он по-прежнему был полон сил и энергии. Фон Бинк действительно получал от войны самое настоящее наслаждение.

— Очень хорошо, ребята, что вы ко мне заглянули, — сказал он, словно десантники явились к нему по своей воле. — Фельдфебель, это у вас шесть нашивок за ранения, не так ли?

— Так точно! — подтвердил Вилли Бобер. — Почти столько же, сколько у вас.

— Господин генерал, — вмешался Карл, — я бы с огромным удовольствием отправил его назад в Германию. Из него получился бы отличный старшина учебных курсов. Молодежи не помешало бы почерпнуть у него мудрости.

— Замечательная идея. Если бы в этой войне мы одерживали верх, я бы ответил: «Да, непременно, немедленно!» Но как вам известно, мы терпим поражение, а это в корне меняет дело. И еще — да, фельдфебель, у меня тоже шесть нашивок, но все свои ранения я получил сидя!