Аркадий Гендер - Дотянуться до моря

Я с трудом выдержал приличествующие несколько дней перед тем, как набрать его. Ива ответила буднично, словно не было этого года. Встретиться? Да, конечно, почему бы и нет? Когда? Да завтра, послезавтра, когда тебе удобно? В четверг? Прекрасно! Ты заедешь за мной? Во сколько? Я заканчиваю в шесть. Адрес? Записывай.

Я повез ее в лучший ресторан, который даже не то чтобы мог себе позволить, а мог себе представить. Уютный тихий зал, видимо, никогда не бывал полон, потому что трудно представить, что даже в напыщенной Москве есть столько людей, могущих позволить себе такие ценники в меню. Официант обслуживал только нас, но был неназойлив, появляясь, как тень отца Гамлета, из-за ближайшей колонны ровно тогда, когда это было необходимо. Может быть, через мраморное тело колонны была просверлена дырочка? Как бы то ни было, но налить вино самому у меня не получилось ни разу. Наверное, им просто было запрещено давать клиенту прикасаться к бутылке стоимостью под тысячу баксов — еще уронит! Мы с Ивой долго смеялись над местными порядками, но ей нравилось, я видел. Под великолепные помидоры «капрезе» и сочнейший стейк со спаржей усидели две бутылки. Болтали о чем угодно — о жизни, работе, здоровье, деньгах, детях, но ни слова о нас, о том, что было раньше, и чего я так хотел сейчас. Это немножко тревожило, Ива словно не хотела пересекать некую незримую черту. Я исподволь кидал взгляд на циферблат, — подходило время перемещаться в один из многочисленных в Москве «храмов адюльтера» — отелей «на час». Ива бросила взгляд на счет, за который я небрежно расплатился «золотой» кредиткой» и сделала бровями «Ого!». Да, черт, мне удалось произвести на нее впечатление! Осталось не снизить уровень вечера дальше, в постели, но и тут я был уверен в успехе, первый раз в жизни приняв виагру, так что меня начало разбирать уже при выходе из ресторана. Продолжение вечера обещало быть фантастическим, но все пошло не так.

До притона тайной любви было недалеко, и мы пошли пешком. «Хочу цветов!» — неожиданно возжелала Ива, и была буквально осыпана розами из первого встречного цветочного ларька у входа в метро «Чеховская». Вручая огромный букет, я попытался ее поцеловать, но в последний миг Ива отвернула лицо, и моим губам пришлось удовольствоваться контактом с ее щекой. «Что-то не так?» — спросил я. «Все прекрасно! — говорил мне в ответ ее сияющий взгляд. — Вот только с чего ты взял, что дальше я лягу с тобой в постель?» Я с минуту любовался этой изощренной издевкой в ее глазах, потом отвел взгляд. Я знал — что-то говорить, настаивать было бесполезно. «Вызвать тебе такси?» — спросил я. «Не траться, я распрекрасно доеду на общественном транспорте», — ответила Ива, чмокнула меня в скулу и засеменила вниз по лестнице в метро. Букет остался у меня в руках. Я ждал, что она хотя бы обернется, но не дождался.

Я был убит, унижен, раздавлен. Сказать, что я ничего не понимал, было нельзя: очевидно, что только что мне дали понять, что вся моя теперешняя успешность не поможет вернуть того, что было раньше, и от чего, хлопнув тогда дверью, я отказался. Это была месть, утонченная, изощренная, попавшая точно в цель. Несколько минут я стоял, не зная, что делать с дурацким букетом, пока не решился просто швырнуть его в урну. И как ни было тошно, нужно было отменить заказ в алтаре любовных утех, и я подумал, что до него проще дойти, чем копаться в записной книжке в поисках зашифрованного номера. «Что, не пришла?» — сочувственно спросила симпатичная администраторша на рисепшене притона. «Да вроде того», — буркнул я, собираясь уходить. «А у нас, между прочим, свои девочки есть, — кинула мне в спину крючок та. — Негритяночку не хотите?» Вряд ли любая другая замена Иве в этот момент могла бы меня соблазнить, но негритянка… Черных женщин у меня не было никогда. Более того, если разобраться, я вряд ли сильно хотел подобной экзотики, совершенно не будучи уверенным, что мне это понравится. Но сейчас у меня мелькнула мысль, что если что-то и годится сейчас быть эдакой антиместью, то, пожалуй, вот оно. «И сколько?» — бросил через плечо я. «Две тысячи в час, три за два, — с готовностью огласила прейскурант администраторша с задатками сводни. — Девочка совсем свежая, только вчера с родины, первый день на работе, неопытная, необученная, поэтому такая цена. Говорят, они горячие. Берите, не ошибетесь!» Я с отвращением посмотрел на сводню, у которой от пыла расстегнулась лишняя пуговичка на блузке. «Давайте, — с отвращением уже к себе согласился я. — Кому деньги, вам?»

Когда, раздевшись и приняв душ, я уже лежал на круглой кровати, прикрыв причинное место простыней, невысокое субтильное существо осторожно проскользнуло в приоткрывшуюся дверь номера и застыло у входа. В полумраке на фоне темно-лиловой обивки стен на негритянке ярко выделялась только белая блузка, да сверкали белки глаз. Существо явно боялось меня.

— Привет! — сказал я как можно дружелюбнее. — Как тебя зовут?

— Im Joy, — ответило существо. — I dont speak Russian[i].

Я напряг память — общаться предстояло по-английски.

— Ill do you no harm, — заверил я ее, улыбаясь. — Come here[ii].

Видимо, почувствовав, что меня на самом деле можно не опасаться, существо по имени Джой — «радость» отделилось от стены и вышло в круг света от лампы под потолком. Она была очень чернокожей и курчавой, но губы ее не были чрезмерно надуты, а ноздри не расползались в стороны на пол-лица. Напротив, черты ее лица были тонки и остры, что говорило о присутствии среди ее предков уроженцев северного Судана, Сахеля или юга Африканского Рога. В общем, она была очень, очень даже ничего. Вот только пахло от нее… Чувствовалось, что срок после ее последнего омовения в душе измерялся даже не днями, а неделями.

— Your so pretty[iii], - сказал я.

Джой улыбнулась, показав два ряда идеальных зубов, — ее улыбка была просто обворожительной.

— Thank you, master, — тихо сказала она. — Youre too gentle to me. Should I undress?

Master? Она назвала меня «master» — господин? И — она спросила, должна ли она раздеться? У меня ниже пояса все забурлило, и я только кивнул головой.

— I have to take a shower, — извиняющимся тоном произнесла Джой. — Sorry, you wont wait for me too long[iv].

И она исчезла за дверью в душевую. Я чувствовал себя турецким султаном, индийским набобом, хозяином топического острова. Никогда ни одна женщина не оказывала мне таких знаков почтения, любви и уважения, не извинялась, что ей нужно в душ, и она очень, очень сожалеет, что господин вынужден ждать ее! Черт, это было приятно!

Из душа она появилась минут через десять, пахнущая свежей шампунной чистотой и — абсолютно голая. У нее были узенькие бедра и маленькие, еще детские грудки. Несколько секунд она стояла неподвижно, давая мне рассмотреть себя, потом подошла к постели и легла рядом. Я отбросил простыню.