Тед Косматка - Мерцающие

– Легко я вам дался, а?

«Поло» махнул на открытую дверь автомобиля.

– Это всегда легко.

В студенчестве я видал, как вышибалы выкатывают драчунов в открытую дверь, – катят как перекати-поле. То же было бы и со мной, вздумай я отбиваться. Впрочем, оставался еще вариант рвануть со всех ног – проверить, кто быстрее.

Я глянул на дверь своего номера и решился. Темная комната. Вопросы без ответов. Тот, кто устроил эту встречу, не пожалел усилий. У него наверняка есть причины со мной увидеться. А где есть причины, могут найтись и ответы.

Я позволил усадить себя в машину. «Поло» забрался следом и закрыл дверцу. Машина тронулась.

Мы ехали полчаса. На юг, к городу.

– С кем у меня встреча? – спросил я. И, выждав несколько минут: – Куда мы едем?

Если у кого из них был язык, они этого не выдали. И мы поехали дальше в тишине.

К тому времени, когда мы добрались до съезда с эстакады, дождь перестал. Еще через пять минут мы оказались у подземного гаража. Деревянный шлагбаум открылся автоматически. Мы круто завернули за угол – шины протестующе взвизгнули, и в голову мне полезли запоздалые мысли. Снова подумалось о бегстве – распахнуть дверь и рвануть. На такой скорости можно было выскочить и перекатиться.

Решиться я не успел, потому что машина, миновав несколько дверей, остановилась носом в стену. Слева и справа тоже были стены. Мужчины выходить не стали – зато за нами закрылись двери. После мгновенного замешательства я почувствовал, что мы поднимаемся. Лифт для машины? Я о таких слышал, но никогда не видел. Это было что-то из жизни супербогачей. Тех, кто любит держать под рукой свой «Астон Мартин». Лифт поднимался быстро. Над дверями я не замечал сменяющихся цифр. И, проходя этаж, кабина не звякала. Другие остановки были не предусмотрены.

Когда подъем прекратился, в животе у меня засосало. Тяжелая дверь раскрылась – за ней я сквозь ветровое стекло увидел величественный вестибюль. Яркие лампы, люстры.

Двое выбрались из машины, и я за ними. Они молча провели меня в пентхаус. Высокие потолки. Мраморные полы. Это было не просто богатство – совсем другой мир. Квартирка мультимиллионера. Я никогда таких не видел. В следующую комнату надо было спускаться по ступеням, а потом меня повели в глубь дома через бадминтонную площадку, устеленную густым белым ковром. Посредине лежал красный мяч – таким мог бы играть ребенок.

Сквозь открытую в дверь на веранду я видел большой патио и за ним – поднимающиеся к темному небу другие высотки. Мы были на двадцатом этаже – если не на тридцатом.

– Эрик.

Я обернулся на голос.

У гигантского стола черного дерева стоял Сатвик.

– Сатвик!

Я бросился к нему, и мальчишеское лицо Сатвика расплылось в широкой улыбке – личико херувима под седеющей шевелюрой.

Он протянул руку – пожать, но я схватил его и обнял.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Я хлопнул его по спине.

– Живой!

– Конечно, живой. А ты как думал?

– Я уж не знал что и думать. – Я огляделся. Кругом было роскошно. Два больших дивана, камин из белого кирпича. Возможно, гостиная, но я бы не взялся утверждать. Мне не хватало словаря. В домах, где я рос, таких комнат не бывало. – Ты хоть представляешь… – Я не находил слов, слишком велико оказалось потрясение. – Где тебя носило, черт возьми? – Я старался не кричать, но из облегчения быстро вырастало что-то другое. Гнев. Возмущение.

Сатвик покачал головой:

– Две недели провел здесь. Все еще не понимаю, что происходит.

Только теперь я заметил порез у него над глазом. Рана зажила – или ее залечили. А была она глубокой и пришлась ровно между бровью и линией волос. Похоже, стоило бы зашить, но следа швов я не видел.

Злость моя отхлынула.

– У тебя лоб…

– А у тебя? – Он кивнул на мою все еще перевязанную руку. – Что стряслось?

Я посмотрел на собственную ладонь. Успел забыть о повязке.

– Пожар был, – сказал я.

– Пожар? – Он наморщил лоб.

– В Хансене. Склад сгорел.

Он округлил глаза.

– Сгорел? Кто-нибудь пострадал?

Я мотнул головой.

– Только я.

– Как это случилось?

С чего бы начать? Все, что приходило в голову, тянуло за собой то, что было раньше.

– Много всякого было, – заговорил я. – Но прежде всего надо позвонить твоей жене. А потом Джереми. За тебя беспокоятся. Надо известить людей.

Он изменился в лице.

– Прости, Эрик.

– За что простить?

– Здесь не то, что ты думаешь.

В этот момент отворилась двойная дверь, и из кабинета в комнату вытекла небольшая компания, шумно болтавшая на ходу. Когда я увидел первого, у меня екнуло под ложечкой. Брайтон. Он улыбнулся, подходя к нам.

– Смотрите-ка это кто!

Темный свитер Брайтона с воротом-хомутом резко контрастировал с его золотыми волосами. Следом шли двое мужчин и женщина, но все трое остановились поодаль. Мужчины, пожалуй, походили на телохранителей, а вот женщину определить было труднее.

На ней был темный деловой костюм, в руках портфель. Адвокат или, может, бухгалтер. Немного за сорок, слишком угловатая, чтобы назвать красавицей, но запоминающаяся. Глаза бледной, текучей зелени.

– Мистер Аргус… – начал Брайтон, протягивая мне руку, – рад снова вас видеть.

Я оставил его руку висеть в воздухе.

– Зачем я здесь?

Улыбка его изменила форму, превратилась в узкую щель.

– Прямо к делу, – кивнул он. – Мне это нравится. Обойдемся без обычных любезностей. Вижу, вы двое с ними уже покончили. – Он обернулся к женщине: – Будьте добры…

Та кивнула и молча вышла. Охрана осталась.

Когда женщина ушла, Брайтон обернулся ко мне.

– Извините, что заставил вас ждать, но я отвечаю за дело, – сказал он. – Я решил, что пора нам опять поболтать.

Поболтать… Вот как это называется?

– Я слушаю.

– Наедине.

Он дал знак телохранителям, и оба шагнули к Сатвику. Один словно невзначай положил руку ему на плечо. Жестом близкого друга. Сатвик не сопротивлялся.

– Идемте, – Брайтон поманил меня за собой. Мы вышли в дверь веранды в дальнем конце комнаты. – Вас трудно поймать, Эрик, – заметил Брайтон, выходя. Огромное патио. Белый мрамор полов, стеклянные перила. Прохлада и шум уличного движения снизу. Тридцатый этаж – решил я, рассмотрев обстановку.

– Не так уж трудно, – возразил я. – Вы легко меня нашли.

– Ну тогда вас трудно понять. Все в вас непросто, а? Потому-то я искал возможности поговорить.

– И для этого меня похитили?

– Похитил? – Он захихикал. – Вы приехали по своей воле. Вас вежливо пригласили, вы согласились. Я не ошибаюсь?

Конечно, он был прав. Я и перед судом не мог бы этого отрицать.

– А как насчет Сатвика?

– Его, признаться, приглашали не так вежливо. Но с ним иначе нельзя. Сатвик боец, хоть по его виду этого и не скажешь. – Брайтон покосился на меня. – А вы – не очень. Вы предпочитаете уклоняться от боя, не так ли? Вы беглец.