Марина Серова - А счетчик тикает

— Когда нагуляетесь, позвоните. А то будете сидеть под запертой дверью. Удачи вам.

— Спасибо, Наташа, — успела сказать я, и дверь за нами закрылась.

Наталья Семеновна вопросительно посмотрела на меня:

— Пойдемте в мою машину, Таня?

— Нет, Наталья Семеновна. Мы сейчас пойдем в какое-нибудь тихое кафе, я вам расскажу, что сегодня произошло, и у меня к вам есть вопросы. Времени у нас мало, поэтому по дороге можете спрашивать. Затем мы вернемся сюда же, вы войдете в здание, выйдете через главный вход, сядете в свою машину и поедете обратно в офис.

— Но почему?

— Очень просто, за вами следят. Зеленый пикап с вмятиной на багажнике.

— Но кто? Вы что-то узнали?

— И да, и нет. В основном у меня появились не ответы, а новые вопросы. И я надеюсь, вы мне на них сможете ответить.

— Хорошо, конечно. Я постараюсь.

Мы с Натальей Семеновной зашли в тихое, уютное кафе и забрались в самый укромный уголок, за столик под каким-то развесистым экзотическим растением. Я опустилась в удобное кресло и вдруг поняла, что под воздействием этой расхолаживающей атмосферы мне абсолютно не хочется работать, меня покинул трудовой энтузиазм. А хочется мне отдохнуть и расслабиться. И хочется мне вина, музыки, комплиментов и медленного танца. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. И чтобы напротив сидела не Наталья Семеновна Воронова, а без памяти влюбленный в меня, абсолютно идеальный мужчина, угадывающий мои желания с полуслова, полувзгляда…

Удивленный взгляд Натальи Семеновны вернул меня в реальную жизнь. И действительно, ее можно понять: я таким странным образом выдергиваю ее из офиса, огородами тащу в какое-то кафе, всю дорогу твержу, что у нас очень мало времени и нам многое нужно обсудить, и вдруг замолкаю и мечтательно пялюсь в пространство. Не-е-е-т, Танечка, «боевые будни — праздники для нас». Работа, работа и еще раз работа.

Наталья Семеновна решилась все-таки прервать наше затянувшееся молчание на редкость неоригинальной, но зато очень действенной фразой:

— Таня, может быть, закажем кофе?

— Да, конечно, это было бы неплохо, — с возрастающим энтузиазмом ответила я, и Наталья Семеновна позвала официантку.

— Два кофе, — распорядилась Воронова, — капуччино и по-турецки. Правильно, Танечка?

— Да, спасибо.

— Что-нибудь еще? — приветливо спросила официантка.

— Таня, может быть, вы голодны?

— Нет, Наталья Семеновна, спасибо, уже накормленная.

— Ну что же, тогда пока больше ничего.

Официантка кивнула, отошла к стойке, и через пару минут перед нами уже стояли две чашки. Кофе оказался очень неплохим, правда, это был, конечно же, не настоящий кофе по-турецки, но пить можно вполне. Уж не знаю, как капуччино. Я его вообще не пью. Ход моих мыслей был прерван выведенной из равновесия Натальей Семеновной:

— Таня, вы говорили, что у нас мало времени, а у вас много вопросов. Может, мы начнем?

— Да, конечно, — нет, все-таки Сан Саныч что-то сделал не совсем так, очень уж мысли разбегаются. — Прежде всего, Наталья Семеновна, они не звонили?

— Нет, звонков сегодня не было.

— Правильно, им не до того было, они занимались мной.

— Как это — вами?

— Очень просто. Я побывала в гостях у исполнителей неудавшегося похищения Даши. У тех, кто эту аферу, нам пока непонятную, воплощает в жизнь.

— И они что же, вас не видели?

— Почему? Они даже разговаривали со мной.

— Господи, Таня, а как же вы оттуда выбрались? Сбежали?

— Зачем? — оскорбленно спросила я. — Они меня вежливо проводили до дверей.

— Так они что, не поняли, кто вы? Вы там были инкогнито?

— Нет, почему же. Под своим именем. Более того, я вступила с ними в долю.

— Как это?

— Мы договорились, что они платят мне две тысячи долларов, а я передаю им завтра вечером Дашу.

— Что?! — Наталья Семеновна от неожиданности даже поперхнулась.

— Ну что вы, Наталья Семеновна! Неужели вы считаете, что я это сделаю? Просто мне надо было как-то оттуда выбраться и выиграть время.

— А-а, — облегченно протянула Воронова. — А узнать вам там что-нибудь удалось?

— Очень немного. Я уже сказала, что видела исполнителей. А еще — слышала заказчика. Судя по исполнителям, заказчик не слишком крутой: они совершенно не профессионалы, делать толком ничего не умеют. Чуть порасторопнее их главный — Кольцов Геннадий Владимирович. Что-нибудь слышали о нем, может, знаете?

— Нет, не припомню. А чем он занимается?

— Фирма «Караван».

— Нет, не знаю.

— Ну ладно, возможно, это и не важно. Что еще о заказчике… Деньги у него, кажется, есть. Все-таки мне пообещали заплатить две тысячи баксов и одну уже должны были положить на мой счет. Но возможно, что он тратит последние.

— А зачем ему все это надо, вам удалось выяснить?

— В том-то и дело, что почти нет. Единственное, в чем я уверена, это в том, что торги их абсолютно не интересуют: и вам они по этому поводу не звонят, и там я ничего о торгах не услышала. А вот что их больше всего интересует, так это Даша. Она им прямо-таки необходима, и срочно. Они пытались у меня и так и этак выпытать, где она находится. Я уже говорила, предлагали деньги за ее доставку.

— Зачем она им?

— Понимаете, Наталья Семеновна, можно было бы с успехом предположить, что она — либо заложница, и ею будут вас шантажировать, либо за нее будут требовать деньги. Оба варианта вполне возможны, и я бы даже спросила вас, есть у них повод вас шантажировать?

— Сколько угодно, — перебила меня Воронова. Она сидела бледная, с красными пятнами на щеках. Я ее хорошо понимала: ей кажется, что она во что-то втравила Дашу, не смогла обеспечить девочке элементарную безопасность.

— Ну и замечательно, значит, вы еще не раз будете моей клиенткой. Шучу, шучу, не дай бог. Нет, дело в том, что мне кажется, вы здесь ни при чем.

— Как это?

— Им нужна Даша. А вернее, не нужна, а мешает. Я несколько раз слышала фразу «девчонку убрать». Смысл ее для меня абсолютно ясен — им мешает Даша как таковая. И скорее всего без связи с вами.

— Но почему? Кому может мешать четырехлетняя девочка? Бред какой-то! Уму непостижимо!

— Для меня это пока тоже загадка.

— Но, может быть, им все-таки нужен выкуп?

— Возможно. Но тогда непонятно, зачем они что-то говорили про торги, сказали бы сразу — оставить там-то такую-то сумму денег, и все. К тому же мне не дает покоя фраза: «Девчонку убрать». Наталья Семеновна, есть у вас какие-то соображения? Кому она может мешать и почему?

— Просто не представляю себе. Не укладывается в голове.

— Может быть, Даша присутствовала при каких-то ваших деловых переговорах? Или была свидетельницей какой-то сделки?

— Господь с вами, Таня. Ну кто же при ребенке решает какие-то дела? Тем более — заключает сделки?