Марина Серова - Вранье высшей пробы

— Называй это как хочешь.

В глазах Делуна появились злые огоньки, и я поняла, что уже достала его своими подковырками. Пожалуй, я действительно сильно заболталась с ним. Пора сворачиваться.

— Ничего конкретного обещать тебе не могу. Буду действовать по обстоятельствам, — довольно расплывчато подвела я итог нашей встречи. Еще мне не хватало иметь общие дела с таким, как он! Однако информация, которую он мне сообщил, оказалась как нельзя кстати.

— Держи меня хотя бы в курсе событий, — попросил Делун, и это получилось у него довольно неуклюже. Чего он не научился за свою жизнь, так это просить.

— Там будет видно, — туманно заключила я, накидывая на плечо сумку и направляясь к выходу.

Не добившись от меня вразумительного ответа, Геннадий перешел ко второй части нашего свидания. Перегородив мне выход, он предложил:

— Тебе не надоело все время работать? Давай выпьем чего-нибудь. Расслабимся.

Мне стало тоскливо, это мы уже проходили. Опять начинать все с начала? Так и знала, что без донжуанских выпадов встреча не обойдется. Ладно, получит он у меня… Но начнем с легкого, пустим в ход первое предупреждение.

— Не задерживай меня и не нервируй, — усилив для устрашения металлические нотки в голосе, сказала я. — Это опасно.

Геннадий прекрасно понимал, что после его просьбы, обращенной ко мне, как к детективу, и в связи с тем, что он во мне заинтересован гораздо больше, чем я в нем, для него же самого лучше со мной не ссориться. Может быть, он и предпринял бы более смелые попытки завоевать мое тело, но, видимо, рассудил — еще не время. Видя мое настойчивое сопротивление, Делун нехотя отошел в сторону.

— Передавай привет Зофе Мобиновне, — зачем-то ляпнула я перед самым уходом, чем возродила на лице Геннадия его неизменную усмешку.

Выйдя на улицу, я начала ругать себя последними словами. «Ну зачем тебе понадобилось вспоминать про эту Зофу? Ведь получилось так, будто я его ревную!» Одна только мысль, что обо мне кто-то может подумать, будто я способна ревновать вора и насильника, привела меня в ужас. Лучше бы мне с этим парнем вообще не видеться, а то рядом с ним постоянно какие-то глупости в голову лезут…

Распрощавшись с мыслями о Делуне Геннадии, я решительно направилась к своей машине. Находясь в борьбе с собой, я даже предположить не могла, что не успею доехать до первого перекрестка, как для меня начнется новый виток развития событий, касающихся «собачьего дела«, которое я пыталась распутать.

Патрульная машина ГИБДД, припаркованная к обочине, всегда вызывает у водителей проезжающих автомобилей такую же реакцию, какая бывает у кота, съевшего без спросу сметану, при появлении на пороге хозяина. Тишайше, низехонько и вкрадчиво двигались автомобили мимо инспектора, имевшего неумолимый вид и жезл в руках. Втиснутая в толпу еле двигавшихся автомобилей, я была вынуждена плестись с такой же скоростью.

На мою скромную бежевую «девятку» мент, кажется, нацелился заранее, еще издалека. Он пропустил много машин, которые при других обстоятельствах подверглись бы его придирчивому контролю, но именно меня почему-то счел своим долгом остановить. А я так надеялась прошмыгнуть мимо!

Строго указав мне жезлом в сторону обочины, капитан вразвалку подошел и стал свидетелем досады, проступившей на моем лице. Довольно невнятно представившись, грозный страж дорог попросил у меня документы. Точно зная, что никаких правил я не нарушала, и надеясь поэтому по-быстренькому отделаться от представителя доблестных органов охраны правопорядка, я спокойно протянула капитану документы. Последний долго сверял фотографию на правах с оригиналом, то есть с моим лицом, потом достал из кармана какой-то листок. Пробежав по нему глазами, он еще минут пять сверял что-то, потом засунул листок обратно в карман и, откашлявшись, сказал:

— Вы должны сейчас проехать с нами.

После этих слов капитан махнул своему помощнику, и тот быстро подошел.

— С какой стати, капитан? Разве я что-нибудь нарушила? — недоумевая, вскинула я брови.

— Вы очень похожи на женщину, находящуюся в федеральном розыске за совершение двойного убийства, — выпалил он и тут же, не давая мне опомниться, приказал: — Отдайте ключи от машины лейтенанту, он потом поставит ее на стоянку, а сами садитесь вон туда, — капитан показал на милицейский «Хендэ».

Спорить и возмущаться было бесполезно. Этим только хуже себе сделаешь. Понимая, что крупно влипла, я, вытащив из замка зажигания ключи, отдала их лейтенанту. После чего, прихватив сумку, захлопнула дверь моей верной «девятки» и последовала за капитаном.

Вместе с лейтенантом мы сели на заднее сиденье прокуренного «Хендэ», и машина тронулась. В дороге никто не проронил ни слова. Капитан включил «Русское радио» и в такт музыке качал головой не хуже, чем китайский болванчик, висевший в моей «девятке». Сухопарый лейтенант с выдвинутой вперед нижней челюстью, как зомби, смотрел все время прямо перед собой и не шевелился.

В отделении у меня отобрали сумку, описали ее содержимое — хорошо хоть, что я сегодня не брала с собой свои сыщицкие приспособления! — и заставили меня эту бумажку подписать. Сделав росчерк, я повернулась к капитану и спросила, долго ли меня здесь собираются держать.

— До выяснения, — буркнул капитан, но прежде чем он скрылся за дверью, я успела выяснить еще кое-что.

— Не могли бы вы мне показать фотографию или фоторобот той женщины, за которую меня принимают? — в упор глядя на капитана, попросила я.

— Не положено, — проговорил он, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Сделайте для меня исключение, капитан. Ну пожалуйста…

Мой заигрывающий тон и вежливые, вполне, кстати, обоснованные просьбы и вопросы злили мента. И мне хорошо было понятно почему. Не было у него никакого фоторобота, а тем более фотографии. Ему приказали меня задержать — вот он и повиновался, назвав заезженную причину, будто я похожа на какую-то преступницу. После моих слов капитан быстро ретировался — ему неприятно было выслушивать вопросы, на которые он не мог дать ответов.

Меня препроводили в конуру размером не больше чем три на три метра, после чего за мной задвинули решетку. Так я оказалась в клетке.

В камере, на облезлой, имевшей некогда зеленый цвет лавочке уже сидели две проститутки, которые при моем появлении оживились.

— Какая цыпочка… — произнесла та, что была помладше, и томно взглянула на меня своими намалеванными глазками. — Кто твой сутенер?

Сама для себя я решила, что буду вести себя тихо и мирно до тех пор, пока это будет возможно. Больше трех суток меня не имеют права задерживать. Если же я устрою драку в камере, то мое заточение обязательно продлится. Менты, получив приказ от полковника Делуна изолировать меня от общества, — а я ведь быстро сообразила, откуда и куда ветер дует, — будут только рады, если появится дополнительный повод подержать меня за решеткой.