Т. Ричмонд - По ее следам

Интересно, как пройдут последние мгновения? Где все случится? Что я почувствую? Жена будет сидеть рядом, держать меня за руку – хотя это, скорее, облагороженная версия для телесериалов. Может, я просто ничего не замечу. Или замечу, но все будет таким смутным, размытым, что станет только хуже: запутанный переход от жизни… к чему? Еще один вопрос, на который мы так и не смогли ответить, несмотря на всю нашу ученую мудрость. Я не уйду безропотно во тьму, Ларри. Пришло время расставить точки на «i» и рассказать правду. Об Алисе, обо мне, обо всем остальном.

Не знаю, как идут дела в твоем университете, но у нас на кафедре все относятся ко мне с непередаваемым презрением. «Как продвигается проект “Сэлмон”?» – снисходительно поинтересовался один из профессоров сегодня утром. Да гори оно синим пламенем! Я всю жизнь добивался одобрения коллег, но они изучают чужие идеи только с двумя целями: позаимствовать удачную мысль или позлорадствовать над неудачной. И с этими людьми я общался столько лет?.. Как стая лисиц, вечно готовы вынюхивать друг у друга под хвостом.

Сомневаюсь, что местные новости – даже самые важные – доходят до твоего уголка земного шара, но, возможно, ты уже знаешь отдельные аспекты этой истории. СМИ налетели на нее, словно шакалы на падаль, упустив, разумеется, добрую половину фактов. По крайней мере, пока. Хотя я постараюсь сохранять беспристрастность, Ларри, надеюсь, ты простишь меня, если я умолчу о некоторых подробностях. Как говорил Дэвид Лоуренс, никогда не верь рассказчику – верь повествованию. Прояви снисхождение, моя исследовательская хватка уже не та, какой была раньше. Я никогда не врал тебе – только не умышленно! – но в ближайшие месяцы мне придется сопротивляться возрастающему искушению. Слишком много нелестных для меня фактов: ложь, измены, одержимость, бесконечные отговорки – даже не знаю, с чего начать.

Учитывая нашу последнюю встречу с Алисой, придется соблюдать осторожность. Мне нужно пройти до конца. Несомненно, портрет этой девушки, написанный моей рукой, никогда не станет исчерпывающим, однако тут нужно помнить о японском искусстве «кинцуги» – согласно его философии, трещины и изъяны являются неотъемлемой частью истории предмета. Среди лебединых песен моя будет не самой худшей.

А сегодня утром эта девушка принесла мне свой телефон, как удивительную археологическую находку. Ее звали Меган – хорошенькая сотрудница рекламного агентства. «Я так любила Алису», – сказала она.

Я не мог отвести взгляд от ее рук – ногти покрыты ярко-красным лаком – и представлял, как эти руки прикасаются к моей бледной старческой коже. «Разве ваши чувства переменились? – спросил я. – Неужели вы перестали любить ее после смерти?» Нам так трудно смириться с прошедшим временем, даже странно. Любил. Люблю. Знал, знаю. Хотел, хочу. Наши друзья – я называю их «друзьями», но мы уже давно не общаемся – потеряли одного из своих сыновей, когда тот был подростком. Их всегда ставил в тупик простейший вопрос: сколько у вас детей?

– Я люблю ее, – ответила Меган.

– Знаю, милая, – откликнулся я и протянул руку.

Она отпрянула, словно на всем белом свете не было ничего отвратительнее старика, стоящего перед ней.

– Откуда вам знать?

– Я тоже ее люблю.

Статья, опубликованная на веб-сайте Nationalgazette.co.uk 6 февраля 2012 г.

Молодая журналистка, ратовавшая за перекрытие моста, утонула недалеко от этого печально известного сооружения. Тело двадцатипятилетней Алисы Сэлмон было обнаружено в одном из каналов Саутгемптона вчера ранним утром (в воскресенье).

Согласно полученным данным, Сэлмон окончила университет в графстве Гемпшир, затем жила в Лондоне. В Саутгемптон она приехала на выходные. Полиция не дает никаких комментариев о ходе расследования, но местные жители считают, что той ночью девушка отстала от друзей и в одиночестве шла через мост, возвращаясь с бурной вечеринки.

Судьба сыграла жестокую шутку. Будучи начинающим репортером в небольшом городке на южном побережье, Сэлмон пыталась привлечь внимание к опасному участку дороги – как раз там, где ее настигла смерть в ледяных водах реки.

Высота моста составляет двадцать пять футов, и он считается частью популярного пешеходного маршрута. В одной из своих статей Сэлмон писала, что «несчастный случай на этом месте – вопрос времени», и призывала власти установить более высокие ограждения. «Ремонтные работы стоят дорого, но если их не проведут, то нам придется заплатить еще более высокую цену», – вещала она на страницах «Саутгемптон мессенджер».

Коллеги Сэлмон никогда не забудут, как бесстрашно она сражалась с преступностью: все началось с социальной кампании «Остановим ночного грабителя!», в результате которой был пойман и осужден злоумышленник, напавший на восьмидесятидвухлетнюю женщину.

В социальных сетях обсуждаются различные теории. Один пользователь сети «Твиттер» отметил, что летом этот мост «так и приглашает подвыпивших гуляк прыгнуть в воду». Другой пользователь, заявивший о личном знакомстве с жертвой, утверждал, что у Сэлмон были «сложности в личной жизни».

Родители журналистки отказались давать интервью нашей газете; по словам соседей, семья «просто раздавлена горем».

Вас также могут заинтересовать следующие новости:

• Юные дебютанты в английской футбольной команде

• Протесты против изменения государственного бюджета

• Кризис на автомобильном заводе – угроза сокращения

Заметки на ноутбуке Люка Эддисона, 9 февраля 2012 г.

Написав про драку, я покривил душой, Ал. Все было не так. Послушай, я не просто подрался – я полез первым. Тот парень вообще был ни при чем, но я ему врезал, и мы покатились по полу. Я специально выбрал противника поздоровее: он тут же придавил меня и двинул кулаком в челюсть. «Давай, скотина! Бей, не стесняйся!» – орал я, и каждый удар взрывался ослепительной вспышкой боли, на мгновение выбивая из памяти прошедшие сутки. Потом ему надоело, и ты снова растворилась в пустоте, а я остался с расквашенным носом. Здоровяк ушел на своих двоих; впрочем, я не особо пытался его задеть. В мире и так слишком много боли. Не хватало еще, чтобы шваль вроде меня разбрасывала страдания направо и налево, как конфетти на свадьбе.

Все случилось в каком-то занюханном пабе возле Ватерлоо. Я только что приехал из Саутгемптона, мысли разбегались. Заказал пинту, вышел во дворик, и тут позвонил твой брат. «Ты где?» – спросил он.

Я не стал ему рассказывать. Да и как бы это прозвучало? Только что вернулся в Лондон, гонялся за твоей сестрой по Саутгемптону. Поэтому изобразил невозмутимость и буркнул: «Гуляю».