Нора Робертс - Коллекционер

– Как твои родители?

– Прекрасно. А твои?

– Аналогично. Я помню печенье с кусочками шоколада – рецепт твоей бабушки – и сказочный торт, который ты испек мне на восемнадцатилетие.

– И твоя мать сказала: «Люк, ты мог бы зарабатывать этим на жизнь».

Джули рассмеялась.

– Точно. Но я и представить себе не могла, что ее слова сбудутся.

– И я тоже. Собственно говоря, это идея Аша. Он умеет надавить на тебя, потому что обычно ты этого не замечаешь, пока не сделаешь, как он хочет.

– Я всего лишь сказал: «Почему ты работаешь на кого-то, когда можешь сделать так, чтобы люди работали на тебя?»

– Ну да, или вовремя подсказать идею, – согласился Люк. – А ты работаешь в галерее? Ты всегда любила искусство. Поговаривала о том, чтобы изучать историю искусства, все в этом роде.

– Я так и сделала. Вернулась в школу, переехала в Нью-Йорк и сумела пробиться в галерею. Вышла замуж. Встретила Лайлу, развелась и дослужилась до управляющей.

– Я не имею с этим ничего общего, – объявила Лайла.

– О, пожалуйста.

– Во всяком случае, намеренно.

– Мы встретились на занятиях йогой, – пояснила Джули. – То есть мы с Лайлой. А не я с Максимом. Моим бывшим. Подружились во время занятий и стали вместе посещать безалкогольный бар. Одно вело к другому, ну и…

Лайла вздохнула.

– Я кое с кем встречалась, и, похоже, это могло бы стать серьезным. Как типичные женщины, мы говорили о мужчинах в нашей жизни. Я рассказала о своем. Он был успешным и очень красивым. Много путешествовал, но был очень внимателен ко мне. Когда мы были вместе. А Джули рассказала о своем муже.

– Тоже красив и успешен. Очень много работал и постепенно становился не таким внимательным, как вначале. Собственно говоря, отношения уже портились, но мы старались их наладить.

– Поэтому после нескольких занятий йогой, нескольких смути и задушевных бесед оказалось, что парень, с которым я встречалась, женат на Джули. Я спала с ее мужем, а она, вместо того чтобы утопить меня в моем же смути, договорилась со мной.

– Мы договорились.

– Мы!

Лайла чокнулась с Джули.

– Наша дружба записана его кровью. Фигурально говоря, – поспешно добавила она.

– Насилие не обязательно, когда приводишь потаскуху мужа…

– Ой.

– Когда приводишь потаскуху мужа домой, выпить и повеселиться, и представляешь ее как новую лучшую подругу. Он упаковал все, что успел за двадцать минут, которые я дала ему, и убрался. А мы с Лайлой съели почти половину галлона мороженого.

– «Кофе Хит Бар Кранч» от «Бен энд Джерри», – с улыбкой вспомнила Лайла. – По-прежнему самое любимое. Ты была так изумительна, что мне хотелось заползти в глубокую темную нору стыда. И заползла бы, если бы не Джули.

– Давай достанем подонка – вот была ее реакция. Мы и достали.

– Я бросила ублюдка, но сохранила потаскуху.

– Это я бросила ублюдка, – поправила Лайла, – и сохранила жалкую, ничего не подозревавшую жену. Кто-то должен же был.

– Я хочу написать вас.

Лайла уставилась на Аша. Недоуменно моргнула.

– Простите. Что?

– Я хочу, чтобы вы пришли в мою мансарду для предварительных набросков. Для начала сойдет и пара часов. Какой у вас размер?

– Что?

– Второй, – вставила Джули, – как у большинства потаскушек. А что вы ищете, Аш?

– Земную, чувственную цыганку. Широкая красная юбка, а нижние – яркие, цветастые.

– В самом деле?

Завороженная, Джули повернулась к Лайле и оценивающе оглядела ее с головы до ног.

– В самом деле.

– Прекрати! Нет! Спасибо… Польщена, но еще больше озадачена. Я не модель. И не знаю, как позировать.

– Зато я знаю, чего хочу. Так что вам необязательно что-то знать.

Он подозвал официанта и заказал пасту, фирменное блюдо ресторана.

– Послезавтра, если вам подходит. Часов в десять.

– Я не… Мне то же самое, – сказала она официанту. – Спасибо. Послушайте, я не…

– Я могу платить вам. Почасовая оплата. Мы договоримся. Знаете, как играть глазами?

– Что?

– Конечно, знает, – вмешалась Джули. – Портрет во весь рост? У нее длинные и совершенно идеальные ноги.

– Я заметил.

– Прекратите же, в самом деле!

– Лайла не любит быть в центре внимания. Держись, Лайла-Лу. Только сейчас тебя выбрал в натурщицы высоко ценимый современный художник, чье причудливое, иногда тревожащее, иногда капризное, но всегда чувственное творчество широко востребовано. Она будет там. Я сама ее доставлю.

– Могли бы сразу сдаться. Все равно кончится тем, что будете стоять там, где ему угодно, – заверил Люк.

– Я так или иначе вас напишу, – пожал плечами Аш, – но в работе будет больше глубины и смысла, если вы будете моей натурщицей, Лайла-Лу.

– Лайла-Луиза, второе имя дано в честь моего отца подполковника Луиса Эмерсона. И вы не можете написать меня, если я скажу «нет».

– Ваше лицо, ваше тело…

Он дернул плечом.

– Они у меня в голове.

– Она там будет, – повторила Джули. – Простите, девочкам пора попудрить носики.

И чтобы не слушать протестов, она просто взяла Лайлу за руку и подняла со стула.

– Он не может сделать из меня натурщицу, – прошипела Лайла, пока Джули тащила ее вперед. – И ты не можешь.

– Бьюсь об заклад, ты ошибаешься.

– Кроме того, я не земная чувственная цыганка.

– И тут ты определенно ошибаешься.

Она повела Лайлу по узкой лестнице, ведущей в туалеты.

– Ты смуглая брюнетка. И образ жизни кочевой.

– Одна интрижка с женатым человеком, о женитьбе которого я не знала, и у меня уже чувственный, земной тип женщины и я веду кочевой образ жизни.

– Цыганский, – подтвердила Джули. – Это сказочная возможность и шанс получить весьма интересный опыт, а к тому же обессмертиться.

– Мне не по себе, и я как-то стесняюсь.

«Раз уж я тут, можно и пописать», – подумала Лайла и вошла в кабинку.

– Ненавижу, когда я стесняюсь.

– Он сумеет найти способ успокоить тебя.

Следуя ее примеру, Джули вошла во вторую кабинку.

– А я упрошу его позволить мне посидеть на парочке сеансов. Хотелось бы понаблюдать, как он работает, и поговорить об этом с клиентами.

– Вот и позируй ему. Ты и есть земная чувственная особа.

– Он хочет тебя. У него свое ви ́ дение, и он хочет тебя.

Джули подошла к раковине, понюхала розовое мыло с запахом грейпфрута, одобрительно кивнула.

– Ты дашь ему новые идеи, вдохновение, и это облегчит его скорбь.

Лайла, стоя у зеркала, подозрительно прищурилась в самодовольное лицо Джули.

– А это грязные приемы!

– Так оно и есть.

Джули освежила блеск для губ.

– Совершенно верно. Дай ему шанс. Ты же не трусиха!

– Опять грязные приемы.

– Сама знаю.

Джули, смеясь, похлопала Лайлу по плечу и пошла к выходу. На середине лестницы она тихо взвизгнула.