Нора Робертс - Коллекционер

– Это ваше. Все ваше.

Она ступила в другую зону, что-то вроде кабинета, совмещенного с библиотекой и гостиной, с собственным маленьким камином. Очень уютное местечко, несмотря на отсутствие перегородок.

– Все это ваше, – повторила она. – И вполне хватает места для семьи из десяти человек.

– Иногда так и бывает.

– Вы… о!

Она рассмеялась и покачала головой.

– Полагаю, это правда. Ваша огромная семья часто здесь собирается.

– Время от времени. Иногда.

– И вы сохранили старый лифт.

Она подошла к широкому решетчатому лифту.

– Но он не выпадал из общего стиля. Если хотите, можем воспользоваться лестницей.

– Да. Пожалуйста, потому что мне не терпится увидеть второй этаж. Вы прекрасно использовали пространство: цвет, текстура, все!

Она не шутила насчет любопытства и подошла к лестнице с ее старыми медными перилами.

– Я провожу время в разных квартирах и домах и часто удивляюсь, о чем думают люди. Почему ставят это здесь, а не там, и почему убрали или оставили ту или иную стену. Во всяком случае, если вам понадобится домоправительница, вспомните обо мне.

– Обязательно.

Она широко улыбнулась:

– Мой номер у вас есть. Кстати, сколько здесь спален?

– На этом этаже? Четыре.

– Четыре… как вы богаты… Ох… я это говорю вовсе не потому, что прицелилась выйти за вас из-за денег. Это чистое любопытство.

– Теперь вы испортили мне ночь.

Она снова рассмеялась – и пошла дальше, к тому, что казалось симпатичной гостевой спальней – с кроватью под балдахином и большой картиной с целым полем подсолнухов, насыщенных цветом.

Но на самом пороге остановилась и свела брови.

– Подождите, – велела она и последовала туда, куда вело ее обоняние.

Шагала быстро, удаляясь от лестницы, и снова остановилась в комнате, которая, по-видимому, была хозяйской спальней – с большой железной кроватью серо-стального цвета и смятым синим покрывалом.

– Я не собирался принимать здесь гостей, когда…

– Нет! Стойте здесь!

Она подняла руку и быстро вошла в комнату.

– «Будуар»! – провозгласила она тоном открытия и недоумения.

– У мужчин не бывает будуаров, Лайла-Лу. Только спальни.

– Нет-нет. Духи. Духи Джули, ощущаете?

Он не сразу понял, что давно принюхивается к этому свежему, кокетливому аромату. Но потом уловил более глубокие, чувственные нотки, все еще висевшие в воздухе.

– Теперь ощущаю.

– Это безумие. Господи. Это безумие, но вы правы.

С колотящимся сердцем она стиснула его руку.

– Вы были правы насчет взлома квартиры Джули. Потому что тот, кто вломился туда, побывал здесь. Может быть, и сейчас здесь.

– Оставайтесь на месте, – приказал он, но она не только сильнее сжала его пальцы, но и вцепилась в его руку своими обеими.

– Ни за что, потому что большой храбрый мужчина, который приказывает мне остаться здесь, это тот, кого порежет в клочья безумный маньяк, который прячется в чулане.

Он подошел прямо к чулану, таща ее за собой, и распахнул дверь.

– Никакого маньяка.

– Не в этом чулане. Полагаю, их в этом месте еще двадцать.

Не желая спорить, он вместе с ней стал систематически обыскивать второй этаж.

– Нужно было обзавестись оружием.

– Мой АК-47 в ремонте. Наверху никого нет, и внизу тоже, потому что вы обошли весь первый этаж. И запах сильнее всего в моей спальне.

– Не означает ли это, что спальня – последнее место, где она побывала? Или провела здесь больше всего времени. Она, потому что я не представляю себе киллера, который душится крадеными духами, будучи при этом мужчиной.

– Возможно. Мне нужно проверить мастерскую. Если боитесь, заприте дверь спальни.

– Я не запрусь в спальне. Вы читали «Сияние»?

– Ради всего святого!

Смирившись, он вернулся к лестнице и стал подниматься. Она шла за ним, вцепившись в его ремень.

В иной ситуации большое захламленное и красочное пространство заворожило бы ее. Теперь же она прислушивалась к каждому звуку, готовясь к нападению. Но видела только столы.

Мольберты, холсты, баночки, пузырьки, тряпки. На стене висела массивная пробковая доска, вся сплошь в фотографиях, набросках, наспех нацарапанных записках.

Она почувствовала запах краски, скипидара, мела.

– Здесь много запахов, – констатировала она. – Не знаю, можно ли ощутить духи.

Она взглянула вверх, в большой купол света над зоной гостиной с длинным кожаным диваном, парой столов, лампой и сундуком.

И тревога несколько сгладилась – настолько, что она отпустила его ремень и отступила, чтобы лучше рассмотреть комнату.

Десятки холстов были прислонены к стенам. Она хотела спросить, что вдохновило его написать эти картины, а потом составить таким образом. Что он делает с ними?

Но сейчас, похоже, не время для вопросов.

И тут она увидела русалку.

О, боже, как она прекрасна. И ужасна. Ужасает так, как способна только истинная красота. Она не спасет их, верно? Она не Ариель, ищущая любви, мечтающая о человеческих ногах. Море – единственный любовник, который ей нужен. Она будет хладнокровно наблюдать, как тонут моряки. Если кому-то удастся добраться до ее скалы, его участь будет еще страшнее, чем судьба утопленников. И все же последнее, что он увидит, – ее красоту.

Ей хотелось коснуться этого гибкого, всеми красками переливающегося хвоста. Пришлось заложить руку за спину, чтобы удержаться.

– Как вы назовете картину?

– «Она ждет».

– В самую точку. Интересно, кто это купит? И увидят ли они, что именно вы нарисовали, – или только прекрасную русалку на скалах над бушующим морем?

– Зависит от того, что они захотят увидеть.

– Значит, они не умеют смотреть. И это меня отвлекло. Здесь больше никого нет. Она приходила сюда – и ушла.

Лайла повернулась и увидела, что Аш наблюдает за ней.

– Нам следовало бы вызвать полицию… – нерешительно сказала она.

– И что мы им скажем? Что мы унюхали запах духов? Но он рассеется, прежде чем они успеют доехать… Да и все в порядке, ничего не пропало.

– У Джули пропало. Она, возможно, и здесь что-то взяла. Какую-нибудь мелочь. Сувениры, безделушки. Или это неважно?

– Неважно. И здесь она искала не вас. Но что-то искала! У Оливера было что-то, что ей было нужно. Что? Она бы не нашла это здесь.

– Это означает, что она будет продолжать поиски. И это не мне нужно быть осторожной, а вам, Аш!

Возможно, она и права. Но он все же проводил ее до квартиры и прошелся по каждой комнате, прежде чем оставил ее одну.

Потом поспешил домой. Почти уверенный, что кто-то задумал недоброе. У него руки чесались ответить по достоинству. Даже если, по словам Джули, это женщина в дизайнерских туфлях, с тату на щиколотке.

Тот, кто убил его брата или был сообщником убийцы, вошел в его дом, невзирая на надежную сигнализацию, и прогулялся по всем комнатам.