Сандра Браун - Чужие интриги

– Довольно, Бондюран, – остановил его Дэйли.

Однако Грей даже не заметил, что его одернули.

– Я не обязан оправдываться – ни перед тобой, ни перед кем-то еще. Можешь верить, чему хочешь. Потому что мне плевать.

Бондюран демонстративно повернулся к ней спиной, но Барри бросилась за ним – в точности, как в то утро на ферме.

– Если Спенс жив, для чего он искал Хови? Для чего было его убивать?

– Если бы я знал! – раздраженно фыркнул он, стряхнув ее руку. – Может, выяснил, что Хови сливает информацию, которая не должна была просочиться за стены Белого дома.

– Но откуда он узнал?

Грей цинично пожал плечами.

– Может, хватит уже думать, что эти парни играют по правилам? Их ничто не остановит – ни моральные, ни этические, ни какие другие принципы. Чувства у них на заднем плане. Дело есть дело, а как ты его сделаешь, никого не волнует. У них нет совести. И пока ты этого не поймешь, ты будешь плясать под их дудку, потому что ты-то как раз играешь по правилам.

Грей обернулся к Дэйли:

– Если хочешь, чтобы я ушел, только скажи.

Дэйли, тяжело дыша, поднялся на ноги.

– Всякий раз, как вы вытаскиваете меня из постели посреди ночи, можно не сомневаться, что опять что-то стряслось. – махнув рукой, он зашаркал в свою комнату.

Грей с вызовом глянул на Барри, но она молча последовала за Дэйли.

Выругавшись сквозь зубы, Грей стащил с себя сапоги и рубашку и улегся на диван. Диван был слишком короток для него, пришлось пристроить ноги на подлокотник. Грей мог уснуть где угодно, в любой обстановке. Он давно уже научился засыпать мгновенно, проваливаясь в глубокий сон, при этом какая-то часть его сознания бодрствовала, готовая предупредить об опасности.

Однако сегодня подготовка, которую он прошел, не сработала. Грей был слишком зол, чтобы уснуть. Зол и… обижен? Или как это называется?

– Господи! – Грей прикрыл рукой глаза. Обижен? Но на что? На ее нелепые обвинения? Оскорбился, потому что Барри решила, что убийца – он? Дурацкое, ослиное упрямство, но он ничего не мог с этим поделать.

Можешь верить, чему хочешь. Мне плевать. Черт, да кого он пытается обмануть? Грей не мог точно сказать, кем он хочет выглядеть в глазах Барри, но уж точно не хладнокровным убийцей. Не было ни единой причины, почему ее мнение должно было хоть что-то для него значить, однако же значило.

А она умна! Крепкий орешек. Только, на свою беду, слишком импульсивная. И у нее ядовитый язычок, но только слепой бы не заметил, что за ее едким сарказмом скрываются разочарование и страх. Она явно не трусиха, а храбрость Бондюран привык уважать. У нее острый, как бритва, ум. Может, девчонка не в меру изобретательна, чтобы быть объективной, как положено хорошей журналистке, однако привычка ко всему подходить творчески интеллекту только на пользу. Барри явно страдала оттого, что ею пренебрегли – Грей это понимал, даже в какой-то степени сочувствовал ей.

Она по натуре честна и прямодушна. И порядочна. Вспомнив, как обвинил ее, что она готова спать с каждым, кто готов ей помочь, Грей скривился, почувствовав, что сам себе противен. На самом деле он вовсе так не думал – ни тогда, на ферме, ни сейчас. Он вообще в это не верил.

Возможно, она и сама не понимала, какой бес в них тогда вселился, а уж он и подавно. Сам Грей списывал все на захлестнувший обоих внезапный взрыв всепоглощающей, необъяснимой похоти. И хватит об этом! Главное, не пытаться все анализировать. Отнести это на счет животной природы мужчин и забыть об этом. Хотя бы попытаться забыть.

Несмотря на гадости, которые он ей наговорил, Грей, едва дотронувшись до нее, мгновенно сообразил, что она не из тех, кого называют femme fatale. Уж слишком искренней она была, слишком непосредственно отзывалась на его ласки и прикосновения.

Так, хватит, одернул себя Грей. Не стоит вспоминать об этом. Особенно сегодня, после того, как он так обидел ее. Однако было уже поздно – воспоминания, всплыв на поверхность из самых тайных уголков его памяти, захлестнули его, обступили со всех сторон. Застонав от невыносимой муки, Грей вновь увидел перед собой ее груди, маленькие, но восхитительно полные, с такими упругими, похожими на бутоны, сосками, услышал ее шепот, чуть хрипловатый, – одного ее голоса было достаточно, чтобы возбудиться.

– Грей?

Вздрогнув, Грей вскочил как ужаленный. Барри подошла так бесшумно, что он ничего не услышал.

– Что? – Грей смущенно кашлянул.

– Ты спал?

– Похоже на то, – соврал он.

– Я придумала, что делать дальше.

– Да? И что? – поинтересовался он с тайной надеждой, что Барри имеет на него кое-какие виды. Но, как выяснилось, на уме у нее было нечто иное.

Барри хорошо знала этот район, а это была одна из наиболее тщательно охраняемых тайн Вашингтона, ведь на этих засаженных деревьями извилистых улочках, помимо посольств, располагались особняки многих известных людей. Все они жили буквально в двух шагах от оживленной Массачусетс-авеню, но знали об этом немногие. Этих адресов не было ни в одном путеводителе.

Дома прятались за высокими кирпичными заборами, в качестве дополнительной меры безопасности снабженных автоматическими воротами. Поэтому, когда Грей припарковался на подъездной дорожке у дома, на котором висело объявление о продаже, Барри стало как-то не по себе.

– Нас могут пристрелить, – озираясь по сторонам, прошептала она.

– Могут.

– Как ты думаешь, что она сделает, когда увидит, как мы крадемся через ее задний двор?

– Вот сейчас и увидим.

Идея принадлежала Барри – вот только накануне вечером она казалась значительно более привлекательной, чем сейчас.

– Ты же говорил, вы знакомы?

– Ну да, встречались пару раз на официальных приемах, но никогда не разговаривали лично. Я не удивлюсь, если она меня даже не вспомнит.

– А вот это вряд ли. – На мгновение их взгляды скрестились. – Вы, мистер Бондюран, производите неизгладимое впечатление. Вас трудно забыть.

– Ага. Особенно если вспомнить, какое впечатление я произвел на тебя.

Барри опустила глаза.

– Извини. За вчерашнее, я хочу сказать. Конечно, я не верю, что ты… – Она закусила губу. – Просто я была расстроена. И напугана.

– Забудь. – Грей распахнул дверцу машины.

– Нет. – она удержала его руку. – Давай уж выясним все до конца.

– Ладно. Давай, выкладывай.

– Я всю ночь прокручивала все это в голове. Если Спенсу удалось сбежать и вернуться в Вашингтон, если он каким-то образом выследил Хови и узнал, что тот сливает информацию, и если он пробрался к его квартиру, опередив нас, и убил его, то для чего он оставил улику, зная, что это снимет с нас все подозрения и уведет следствие в сторону?

Барри перевела дыхание.

– Спенсу ведь ничего не стоило обставить все так, будто бы это я убила Хови – ну, скажем, в отместку за то, что он вышвырнул меня с телестудии. Мы бы оказались за решеткой и думали бы только о том, как бы доказать свою невиновность, а у них с Мерритом были бы развязаны руки. Чем плохо? А он вместо этого морочит голову местной полиции, стараясь отвести от нас подозрения.