Сандра Браун - Чужие интриги

Мысли его незаметно вернулись к той школьной учительнице. Дурак он, что упустил ее. Из нее получилась бы любящая жена. У них были бы дети, а сейчас уже и внуки. И его жизнь на склоне лет не была бы такой одинокой, как сейчас, когда у него нет никого, кроме Барри. Она, конечно, славная малышка, и он любит ее, как собственную дочь, но она ведь ему не жена. Не спутница жизни.

Может, женись он тогда на той милой девушке, он бы сейчас не так боялся смерти.

– А о ней ты подумал? – сердито одернул себя Дэйли. – Что за счастье нянчиться с немощным стариком, который дышит через трубочку?

Собственный голос, прозвучавший неожиданно громко, вернул Дэйли к реальности. Холера… куда это он заехал? Незаметно для себя он оказался в промышленной зоне, где тянулись длинные ряды складских помещений, похожие, словно горошины в стручке. В этот час все они, естественно, были закрыты. На погрузочной площадке выстроились пустые трейлеры, открытые кузовы их смахивали на пасти голодных бегемотов.

Автомобиль Дэйли и преследующий его серый седан оказались единственными машинами, которые двигались вдоль опустевших улиц. С каждым новым поворотом, нервничая все больше, Дэйли углубился в лабиринт бетонных коробок, окончательно заблудился и, наконец, оказался на улице, которая заканчивалась тупиком.

– Холера! – Дэйли бросил затравленный взгляд в зеркальце заднего вида. Седан перекрыл ему пути к отступлению.

Положившись на удачу, Дэйли развернулся и уже было проскочил, когда водитель седана внезапно резко вывернул руль влево. Дэйли ударил по тормозам – и вовремя, иначе он попросту протаранил бы несчастный седан.

А может, так и нужно было, промелькнуло у него в голове. Тогда у него появился бы шанс незаметно смыться с места аварии. А теперь, похоже, не осталось ни одного – трое мужчин, выбравшись из машины, торопливо приближались к нему. И лица у них были очень сердитые.

– Ты опоздал на десять минут! – услышали они сквозь стенку капризный женский голос.

– Проклятье! – прошипел Грей.

– Что происходит?

– А то, что нас угораздило нарваться на очередного Ромео, таскающего за собой кровать на колесах. А ну, живо!

Подхватив ее туфли, пакет с одеждой и сумку, он зашвырнул их на подвесную койку, которая заканчивалась в кабине пикапа.

– Полезай туда! Быстро!

– Ни за что! Там тесно, как в гробу!

Не тратя времени на препирательства, Грей схватил ее за щиколотки. Другой рукой подхватил пониже спины и закинул ее на койку. Там и впрямь было тесновато – между матрасом и потолком оставалась узкая щель не более фута в высоту. Когда койку не использовали по прямому назначению, то просто запихивали туда ненужные одеяла и подушки. Грей подтянулся на руках и пополз вперед, протискиваясь ужом между свернутых спальников.

– Давай назад, – прошипел он Барри, которая на этот раз даже не попыталась спорить – просто сжалась в комочек и забилась в самый дальний уголок, стараясь занимать как можно меньше места.

Чьи-то шаги приблизились к задней двери. Влюбленная парочка, чертыхнулась Барри.

– Мне уже до смерти надоели все эти глупости, – ныла женщина. – Может, поедем в мотель?

– Зато тут про нас точно никто не узнает.

– Угу. К тому же задарма.

– Да не в деньгах дело. Честно, малышка. В мотеле же всех клиентов записывают. Ты же не хочешь, чтобы моя старуха пронюхала, что у нас роман?

Пока они препирались, Грей, как одержимый, перекладывал спальники и подушки так, чтобы за ними можно было укрыться. Покончив с этим, он затолкал Барри поглубже и в самый последний момент еще успел накрыться одеялом.

– Когда они заберутся сюда, тут будет чертовски тесно, – прошептала она.

– Есть идея получше?

Даже если бы и была, времени на то, чтобы ознакомить с ней Грея, уже не оставалось. Задняя дверь распахнулась, и внутри стало светлее. Трейлер качнулся из стороны в сторону, когда мужчина забрался внутрь.

– Давай, малышка. – Он свистнул. – Ты сегодня просто вся светишься! Это что, новая блузка?

– Нравится?

– Еще как! Хочешь посмотреть, как я тебя из нее вытряхну?

– Ах ты, животное!

Дверца захлопнулась, и внутри снова стало темно. Потом послышался приглушенный смех. Вздохи. Звуки страстных поцелуев. Шорох снимаемой одежды. Позвякивание молнии. И, наконец, низкий, чувственный стон.

– Какой здоровенный, – пробормотала женщина. – Еле в руке умещается…

– И не сомневайся, детка. Сожми-ка покрепче, не бойся…

Снова вздохи и какие-то шлепки.

– Я сейчас взорвусь! – хрипло выдохнул мужчина. – Пошли.

– Неужели обязательно забираться на этот насест? – недовольно застонала женщина. – Ненавижу лазить туда. Все время стукаюсь обо что-то головой.

– Ладно, ладно, не хочешь – не надо. Просто…

– Погоди! – заверещала вдруг она. – Не рви их! Я их просто сниму, если ты, конечно, дашь мне минутку.

Видимо, бедняга был уже не в состоянии ждать. Снизу вновь отчетливо послышались шлепки, как будто чьи-то разгоряченные тела бились о стенку или об пол. Обо что именно, Грей не знал. Да и не хотел знать, потому что его разгулявшееся воображение услужливо подсовывало ему картинку одну живописнее другой. Он старался обуздать его, но все было тщетно. Разом взмокнув, Грей пытался думать о чем угодно, кроме как о том, что сейчас происходит под ними. Он крепко зажмурился, отчаянно жалея, что не может заодно заткнуть и уши, а еще лучше и ответные реакции собственного тела, по крайней мере, одной его части.

Барри лежала тихо как мышь, едва дыша, не в силах пошевелиться. Он знал это, потому что чувствовал ее напрягшееся тело, слышал едва заметное сиплое дыхание, вырывавшееся у нее из груди. Проклятье, он чувствовал все – даже слабый аромат шампуня, исходивший от ее волос, даже легкое прикосновение ее пальцев к своим коленям.

А сцена, которая разыгрывалась сейчас на полу трейлера, казалось, была взята из какой-нибудь порнушки, одной из тех, что обычно смотрят непритязательные мужчины, особенно после пары-другой упаковок пива. Только во всем этом – даже при очень большом желании – невозможно было найти ни грамма того, что принято называть художественной ценностью. Одна, если можно так выразиться, голая фантазия. Это даже нельзя было назвать эротичным, всего лишь примитивная, дикая, нескрываемая…

Будь все проклято! Грей чувствовал, что уже раскалился добела.

К своему ужасу, он вдруг понял, что происходящее внизу возбуждает его далеко не так сильно, как тот факт, что они с Барри оказались стиснутыми, словно сельди в бочке. Тем более что она вдобавок была полураздета – в отличие от него самого. Словом, комментарии излишни. А опасность, что их в любой момент могут застукать, только добавляла остроты. Что-то вроде этого он испытывал, когда шестилетним сорванцом подбил восьмилетнюю дочку старого священника потихоньку пробраться в сад ее отца, чтобы поиграть в Адама и Еву. Матушка-природа подложила мужчине еще одну свинью: чем сильнее он старался справиться с возбуждением, тем больше заводился.