Владимир Колычев - Честный вор

Есаул и смотрится внушительно, и удар у него мощный. И еще он брал своей степенностью, основательностью. Молодой совсем, но взгляд у него тяжелый, как у человека, много повидавшего на своем веку. И говорит он четко, ровно и, главное, правильно. Внятно говорит, и в душу при этом смотрит. Потому и выглядит очень убедительно. Потому и уступил Коробок ему квартиру, на которую имел серьезные, но беспредельные права… Он до сих жалеет об упущенной возможности, но против Есаула переть не хочется. Слишком правильный он пацан.

– Нормально все сделали, нет больше чернобурских. «Коммерсов» под себя взяли, к ментам коны подбили, все путем, – с независимым видом, будто нехотя говорил Коробок. – А потом вдруг блатота местная нарисовалась. Типа, это их город, им там все «торчат»…

– Что за люди?

– Да не люди, «бакланы»… Я бы «замочить» их мог, а оно мне надо? Я не беспредельщик, мне лишняя кровь ни к чему.

– Правильно рассуждаешь, – одобрительно кивнул Есаул. – Беспредел – это путь под откос. На словах рамсы надо разводить. Если можно…

– Хлоевские слов не понимают.

Есаул все прекрасно понимал, но беседа затянулась. Коробок выжидал момента, когда можно будет сказать то, ради чего и состоялся этот разговор.

– С «бакланами» Сергил должен разобраться. Если он с нами, – наконец произнес он и выжидательно посмотрел на Есаула.

Наступал момент истины. Возможно, Есаул и не имел мостов к Сергилу и другим ворам, мог просто пыль в глаза пускать… Если он не при делах, ему не поможет никакое обаяние, даже самое суровое. Коробок прикончит его прямо здесь, в этой квартире, вместе с его бабой, а «хату» оставит за собой – как моральную компенсацию за лютый обман.

Есаул кивнул, вышел в прихожую, к телефону, набрал номер. О чем-то тихо переговорил, положил трубку и стал одеваться. Он договорился о встрече, но с кем? Что если это какая-то подстава?..

Спокойно в ресторане, музыка мягкая, свет приглушенный, посетители безмятежно ужинают, общаются меж собой. Телохранители Сергила не «быкуют», напоказ себя не выставляют, к женщинам не лезут. Со стороны они кажутся обычными клиентами…

Широкоплечий Малхаз узнал Артема, кивнул в знак приветствия, поднялся, постучал в закрытую дверь. Вечер уже, половина восьмого, Сергил отдыхает, возможно, в интимной компании. Любит он красивых женщин, чего уж тут говорить.

Сергил сам открыл дверь, вышел к Артему, оправляя кое-как заправленную в брюки рубаху.

– Что за срочность, пацан? – В его голосе угадывалось плохо скрытое недовольство.

– Срочное дело, – кивнул Артем.

– «Мусора»?

– Братва… На мою подругу бандиты наехали.

Сергил скривил губы. Не любил он ковыряться в личных проблемах, а тут еще братва. Если бы на него самого наехали, а то на какого-то… Не нужен ему геморрой, но и послать Артема он не мог.

Вор кивком головы показал на открытый кабинет неподалеку. Они сели за стол, Сергил велел официанту подать кофе и, когда тот вышел, спросил:

– Кто наехал?

– Свердловская команда. Они у Кати хату хотели отобрать. Я сказал, что через воровской суд надо, поговорил, объяснил, убедил. Они все поняли, отвалили в сторону. А потом подъехали, сказали, что под тобой работать хотят.

– Подо мной? – удивленно повел бровью вор.

– Я сказал, что рано об этом говорить. Сказал, что Хлоев нужно под себя взять.

– Хлоев?!. Погоди! Там сейчас какие-то отморозки объявились. Хлоевских разогнали, под себя гребут…

– Это они и есть. Вы же дали понять, что Хлоев зачистить надо. Вы сказали, я подумал. Сам не мог, а Коробок загорелся.

– Коробок?

– Да, он здесь. – Артем кивнул в сторону выхода.

– И что мне с этим Коробком делать? – Сергил улыбался так, будто ему поднесли гигантский торт, который он должен был съесть в одиночку. Должен был, но не мог. Не мог, а все равно приятно.

– Он взял город, будет стричь купоны и отстегивать на «общак». Я говорил, он не против.

– Сколько?

Артем покачал головой. Он всего лишь посредник, передаточное звено, нюансы пусть определяет старший.

– Ну, давай, зови его сюда, – стараясь скрыть волнение, сказал Сергил.

А он волновался – как старатель, который случайно наткнулся на золотую жилу. Волновался и Артем. Не по рангу ему быть «смотрящим» за целым городом, но ведь он это заслужил. Да и кому смотреть за Коробком, как не ему?.. Если вдруг сход поставит его на положение, он значительно поднимется в своем статусе. Но в такой успех верилось с трудом…

Слово – серебро, молчание – золото. Это верно, слова у Есаула серебряные, но его молчание – еще более благородный металл. Внушительно он молчит, убедительно. И громко. Смотрит в глаза «баклану» с невозмутимостью убежденного в своей правоте человека и молчит, втягивая в себя его жалкую душонку.

– Если ты наш, воровской, то должен за нас подписываться! – махал руками Штырь.

А вот он уже не уверен был в себе, и это Есаул расшатал почву под его ногами.

– У тебя нет прав на фабрику, Алексей Матвеевич. И тебе нечего там ловить. – Он обращался к Штырю вежливо, по имени-отчеству, но в глазах непробиваемая ледяная глыба.

– А кто ты вообще такой, чтобы постановы двигать! – взвился «баклан».

– Я два раза не повторяю. И про фабрику я сказал. Тебе там, Алексей Матвеевич, ловить нечего.

– А это мы еще посмотрим!

– Да, конечно, – спокойно кивнул Есаул. – Решение принято, и если оно тебе до фени, ты выходишь из-под закона. Никто и слова не скажет, если Михаил Евгеньевич пристрелит тебя на «стрелке». Так что «стрелку» можно навести прямо сейчас, – сухо добавил он.

– А это что, не «стрелка»?.. Фуфло ты протолкнул! – Штырь нервно обвел рукой зал шашлычной. – Я этого так не оставлю!

– Ты свое слово сказал.

– И что?

Есаул промолчал с каменным лицом. В его взгляде не было ни обиды, ни угрозы. Только спокойное море. Спокойное Баренцево море – темное, ледяное, втягивающее в себя. Даже Коробку стало немного не по себе. Казалось, над этим морем сейчас поднимется ураган, смерть втянет в себя массу ледяной воды и обрушится на Штыря.

– Ты пойми, пацан, я не знаю, кто ты такой! – заколотился Штырь. – Подъехал тут, на прави́ло ставишь… Может, и правильно говоришь, но я не знаю, кто ты такой…

Есаул молчал. Он действительно все сказал. Сергил его уполномочил, а он вор уважаемый, и его слово много значит… Штырь сам должен был понять, что Есаул обладает реальным правом, если его уполномочили уважаемые люди. Коробок это понял, а «баклан» – все крыльями машет.

– Не, ну, если Сергил за тобой стоит… – с жалким видом все дальше сдавал задом Штырь. – Он вор уважаемый, про него я слышал, а про тебя нет… Но если тебе дали ход, тогда какой разговор… – Он глянул на молчавшего Есаула и еще глубже вжал голову в плечи. – Хорошо, я подвинусь. Закон есть закон, я против не пойду… Просто человек чужой… – кивком головы показал он на Коробка. – Откуда взялся, непонятно, как с бугра нарисовался… Несправедливо, что ему все… Да и Сергил кто такой?.. Есть и покруче воры… К ним надо обращаться… Давай так, фабрику оставим под конфликтом, пусть сход пройдет, пусть там решение…