Стив Берри - Гробница императора

Малоун нисколько не сожалел о том, что убил того боевика. Вне всякого сомнения, тот сам убил бы его, как только получил бы светильник.

Все его внимание было обращено на ветви плюща. Как хорошо, что плющ рос здесь уже давно. Мясистые стебли прочно зацепились за стены. Второй этаж еще не занялся огнем, а дым от пожара на верхних двух этажах поднимался вверх, прочь. Определенно, дышать здесь было гораздо легче.

Взглянув вниз, чтобы определить, долго ли еще ему осталось спускаться, Малоун заметил тень, крадущуюся мимо сломанного стула. Быстро скользнув к светильнику, тень подняла его.

– Это принадлежит не вам! – крикнул Коттон.

Тень помедлила мгновение, посмотрела вверх, затем метнулась прочь, направляясь к выходу из сквера.

Отвлекшись на вора, Малоун забыл про плющ. Не глядя он ухватился за сухой стебель, и тот лопнул с громким хрустом.

Не удержавшись, Коттон полетел спиной вниз.

Тщетно пытаясь найти опору.

Выбегая из сквера, Линь обернулся, услышав треск. У него на глазах неизвестный сорвался с высоты десять метров и полетел вниз. Невозможно было определить, причинит падение серьезные увечья, или же акробат-неудачник просто вскочит на ноги и продолжит преследование.

Однако Линь не собирался оставаться и выяснять это.

Выбежав в калитку, он пересек переулок и нашел Пау Веня.

– Нам нужно уходить, – сказал Пау.

Линь не мог спорить с благоразумием этого шага. И без того риска было слишком много. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы его застали здесь.

– Насколько я понимаю, – продолжал Пау, – вас беспокоит судьба тех, кто остался в здании. Но мы вернемся домой и дождемся моего брата. Тогда и узнаем, что там произошло.

Кассиопея поняла, что бежать некуда. Редкие колонны балюстрады не закроют ее от прицельной стрелы, а дальше все равно пылающий коридор, в котором нет спасения. И к лучнику она приблизиться не сможет, потому что стрела найдет ее прежде, чем она успеет двинуться с места.

Игра окончена.

Хотелось только надеяться, что Коттону удалось уйти. Только сейчас, перед лицом смерти, Кассиопея осознала, как же дорог он ей был. Ну почему она ни разу ничем не выразила свои чувства? Не сказала ни слова. Зачем нужна была эта ни к чему не обязывающая игра, которой, похоже, наслаждались оба? Но в то же время в трудную минуту каждый приходил на выручку к другу.

Кассиопея сожалела о том, что не сможет помочь Льву Соколову. Она гадала, какая судьба ждет его сына. Скорее всего, мальчика больше никто не увидит. Что ж, она попыталась. Сделала все, что смогла.

Вот только этого оказалось недостаточно.

Странно, какие мысли приходят в голову человеку перед лицом смерти. Быть может, какой-то скрытый инстинкт поднимает на поверхность все то, о чем сожалеешь. Неужели то же самое испытал в Париже Хенрик Торвальдсен? Если так, быть может, Коттон был прав и их друг действительно умер, считая себя преданным? Как ужасно. Особенно если на самом деле все было не так. Теперь Кассиопея понимала мучительные переживания Коттона, считавшего, что он мог бы помочь другу. И еще ей хотелось, чтобы у нее самой появилась еще одна возможность.

– Тоу ци чжу рен де цзей би си ву ю, – сказал лучник.

Кассиопея не владела китайским, поэтому его слова не имели для нее никакого смысла.

– Кончай скорее, – крикнула она, ожидая услышать щелчок тетивы, после чего ей в тело вонзится стрела.

Будет больно?

Если и будет, то недолго.

Кассиопея вздрогнула от неожиданности, услышав два громких хлопка.

Лучник пошатнулся, и до нее дошло, что он ранен пулями. Она метнулась вправо как раз в то мгновение, когда обмякшие пальцы выпустили тетиву. Но поскольку лучник уже падал, выпуская стрелу, стальной наконечник нашел лишь мраморную стену.

Оторвавшись от пола, Кассиопея выглянула из-за толстых колонн балюстрады.

С нижнего этажа по лестнице поднялся мужчина и остановился перед телом лучника, бьющегося в страшных судорогах.

Еще один выстрел – и раненый затих.

Убийца поднял голову, и Кассиопея увидела лицо Виктора Томаса.

Ей совсем не понравился взгляд его глаз. Определенно, ему пришлось не по душе то, как она обошлась с ним у него дома. Но вот он стоял здесь, держа ее пистолет, упавший вниз, и целился в нее, сжимая рукоятку обеими руками.

Та же самая проблема, с которой она столкнулась, когда в нее целился лучник.

Бежать некуда.

Виктор выстрелил.

Малоун выкатился из кустов. Благослови, Господи, садовника, который подстриг эту живую изгородь, превратив ее в сплошную зеленую стену высотой в фут. Густые ветви замедлили падение, хотя один сук больно ободрал бедро.

Малоун поднялся на ноги.

В свои сорок восемь лет он был уже несколько староват для таких приключений, однако у него в голове мелькнула мысль о Кассиопее. Необходимо ее найти. Коттон вспомнил, как, спускаясь по плющу, обратил внимание на то, что два нижних этажа еще не охвачены огнем. Впрочем, не исключено, что это осталось в прошлом. Приближался вой сирен, из чего Малоун заключил, что то уединение, о котором договорилась Стефани, подошло к концу.

А вор скрылся, унося с собой светильник.

В целом вечер завершился полным провалом.

Малоун вернулся к террасе и той двери, через которую все проникли в здание.

Выскочили трое пожарных.

Похоже, они были удивлены его появлением, и один что-то крикнул ему. Коттон не владел фламандским, однако перевод не потребовался. Появившиеся следом за пожарными двое полицейских выхватили оружие.

Малоун понял, что они хотят.

И поднял руки.

Кассиопея ждала пулю, однако ощутила лишь удар упругой волной воздуха. Пуля просвистела у нее над правым ухом.

Услышав глухой удар свинца в плоть, Кассиопея стремительно обернулась.

Тот нападавший, с которым она расправилась в холле, пришел в себя и подкрадывался к ней сзади с ножом в руке. Выстрел Виктора попал ему в грудь. Тело упало на мраморные плиты, изогнулось в судорогах и затихло.

– Я же говорил, что я тебе не враг, – с укором произнес Виктор.

К Кассиопее вернулась способность дышать. Она быстро сбежала вниз по лестнице.

– Если ты работаешь на Тана, на кого работали все эти люди?

Виктор указал на лестничную площадку четвертого этажа.

– Этот человек был моим. Ну а этот… – он пожал плечами. – Понятия не имею.

– Ты убил своего подручного?

– На самом деле это был подручный Тана. А ты что, предпочла бы, чтобы он вонзил тебе нож в спину?

Кассиопея показала на распростертого лучника.

– Перед тем как ты его застрелил, он что-то сказал. По-китайски. Я не владею этим языком.

– Зато я владею.