Андрей Остальский - Жена нелегала

Он простоял некоторое время рядом с людьми из телегруппы, кто-то даже попытался вступить с ним в разговор, дескать, что ты тут, дядя, забыл, уйди от греха, не мешайся. А он не отвечал, стоял неподвижно и неотрывно смотрел на Джули, которая была к нему вполоборота, но, видно, почувствовала на себе его взгляд, повернула голову. И тоже стала смотреть на него не отрываясь. Данилин упустил всего, кажется, одну секунду этого беззвучного диалога. Потом кто-то еще из группы обратил внимание на происходящее, подбежал к занятому каким-то другим разговором Грицко, схватил его за рукав, стал дергать, кивать, указывать ему на Джули и человека в шляпе.

Щелин, стоявший вместе в Данилиным слегка в отдалении, тоже заметил новое развитие событий. Спросил Данилина: «Он?» — «Возможно». — «Что значит, возможно?». — «А то и значит, я же тебе рассказывал…»

Грицко уже тряс руку вновь пришедшего, что-то ему энергично втолковывал, но он никак не реагировал, смотрел только на Джули. Потом заметил Шанталь. Сделал резкий шаг в ее сторону. Остановился. Сделал еще шаг. Тут Джули что-то быстро сказала Шанталь, та обернулась, уставилась на человека в шляпе круглыми глазами.

Странная была картина: вокруг трех главных фигур суетились люди, что-то говорили, спорили, перебегали с места на место, а эти трое теперь застыли, точно их заморозили, — три острова, обмываемых водными потоками.

Данилин следил за происходящим завороженно, почти забыл о присутствии Щелина и даже вздрогнул, когда он снова заговорил: «Натурально, как во МХАТе, не находишь? Станиславский бы сказал: верю!» — «Может быть, даже слишком. Даже как бы и перебор. Но если это игра, то высокого класса», — отвечал Данилин.

Тем временем Грицко добился своего, всех выстроил, оттащил на дальний план человека в шляпе, в то время как его ассистент вытолкал Джули и Шанталь в таможенную зону, из которой навстречу им как раз повалил очередной пассажирский поток. Выход был узкий, снимать в густом потоке оказалось невозможно. Пришлось пережидать. Потом ассистент боролся с встречающими, перекрывавшими перспективу, заставил их открыть проход.

Наконец включили свет, на камере зажглась красная лампочка. «Снимаем!» — орал Грицко, но к группе прилипали зеваки, интересно, видно, было, какую знаменитость снимают телевизионщики, помощники расталкивали их, умоляли не останавливаться, продолжать движение.

Вот Джули и Шанталь появились на выходе, растерянно остановились. Тем временем еще один рейс прибыл, снова пассажиры пошли потоком, пришлось начинать все сначала.

В следующий раз предполагаемый Карл успел подойти к Джули и Шанталь и что-то сказать. Те тоже что-то ответили, но потом все участники сцены застыли и не знали, что делать дальше.

Грицко подбежал, стал страстно что-то объяснять, размахивая руками; он, конечно, требовал объятий.

С третьей попытки неловко обнялись. Получилось ненатурально. То есть как раз, наверно, натурально, но не так, как виделось режиссеру.

«Наша профессия — стервятники», — сказал Данилин. Щелин только фыркнул: «Открыл Америку…»

Наконец Грицко удовлетворился результатом. Или, по крайней мере, понял, что лучшего не добьется, а ведь надо уже мчаться на телевидение монтировать сюжет.

Поехали в гостиницу. Посадили предполагаемого Карла с Джули и Шанталь пить чай в номере-люксе. Оставили их одних. Уходя из номера, Данилин обернулся: все трое были напряжены, смотрели отчужденно. Предполагаемый Карл пытался натужно улыбаться, невозможно было представить себе, что им удастся начать непринужденную беседу.

«Не могу понять пока, который это из двоих… Или, может, это еще какой-то третий? — говорил Данилин Щелину. — Напрасно я Мишку Филатова в Москву отпустил, он бы узнал, может быть… Но, с другой стороны, не могу же я сотрудника держать здесь на привязи, у него важный материал в газете идет, и семья бунтует — требует вернуть кормильца».

«Ничего, Джули разберется», — отвечал Щелин.

Данилин упустил момент, когда предполагаемый Карл исчез, хотя, казалось бы, специально дежурил в холле, чтобы не прозевать его. Но тот как-то исхитрился просочиться мимо. Скорее всего — через ресторан и кухню.

«От кого прячется — от коллег или от меня?» — размышлял Данилин. Он пошел в люкс. Джули сидела в кресле с закрытыми глазами. Шанталь читала английский путеводитель по Киеву.

— Он больше не появится, — сказала Джули.

— Почему?

— Я ясно дала понять, что не верю ему. Ведь это не Юра!

— Вы абсолютно уверены? Ведь много лет прошло, он мог заболеть, измениться.

Джули фыркнула:

— Уверяю вас, это наивная попытка, я даже не понимаю, на что он и те, кто это организовал, рассчитывали… Ну да, внешне очень похож… даже шрамик едва заметный под левым глазом скопирован. Ловко. Но это совсем другая личность, понимаете?

— От больших потрясений или в результате болезни личность может сильно измениться, — гнул свое Данилин. — Поймите, Джули, я не пытаюсь вас уговорить, просто я никак не могу понять, кому и зачем нужно идти на такую сложную операцию, двойника создавать… при том что шансы вас обмануть все равно были ничтожно малы…

— Понятия не имею, зачем, но поверьте, это не Карл.

— Все равно я не вижу во всем этом смысла, если только не…

Данилин осекся.

— Если только — не что? — встрепенулась Джули.

И даже Шанталь оторвалась от чтения и теперь с живым интересом смотрела на Данилина.

— Если только это не еще одна попытка «закрыть вопрос». Попытались это сделать в Красноярске — там не вышло. Или вышло не идеально. Тогда у них припасен еще один ход… Причем даже если вы не убеждены, все равно перед камерами пообнимались, встретились. Сегодня по телевизору покажут. Отрицания после этого будут выглядеть неубедительно.

— Не надо было мне с ним обниматься… Но я была в состоянии почти сна наяву, сопротивляться режиссеру не было сил… А потом сверлила мысль: а вдруг это все-таки он? Вот точно как вы говорите — больной, постаревший, сломленный… Ведь бог его знает, что с ним могли сделать. Как я могла его отринуть? И Шанталь тоже все время сомневалась… Может быть, он, а может, и нет… После, когда мы поговорили, тогда все стало ясно. Память у него такая, выборочная… Про тетушку Фиону не забыл спросить, а соседку Риту помнит смутно. Я ему говорю, ну как же, у нее еще ротвейлер. А он отвечает: ах эта, эту помню… Но на самом деле Рита терпеть не могла собак, это я выдумала для проверки, про ротвейлера-то… И Фаулза он не читал. Вернее, читал, но не то издание… Зато знает про один странный эпизод в гостинице в Истбурне. Но пересказывает его неверно.

— Что за эпизод?

— А такая загадочная штука произошла. Когда я ночью проснулась и увидела постороннего человека в номере. Карл нес какую-то чушь, объяснить толком не мог. А потом, когда он уже мне признался, что он шпион, я его опять спросила: что это было тогда? А он засмеялся и сказал: если бы ты знала, от каких глупостей иногда зависит эта профессия. Это только в триллерах все четко, продуманно и слаженно… А в реальности возникают иногда нелепейшие ситуации. Но дальше перевел разговор на другую тему.