Андрей Остальский - Жена нелегала

— Ну а что сегодня Карл говорил по этому поводу?

— В том-то и дело, что это никакой не Карл! Он, наверно, пытался убедить меня, что он настоящий, а вышло наоборот. Он, видно, файл читал, а Карл почему-то не совсем точно им доложил. Этот, сегодняшний, говорит: помнишь, отель в Истбурне? Как у моего контакта номер оказался на первом этаже, да еще рядом с лифтом? С людьми, шастающими мимо окна и мимо двери? И дверь с ресепшн просматривалась… И ни за какие деньги сволочи не хотели номер поменять. А надо было любой ценой срочно научить его документы переснимать. До утра. И мне пришлось тащить его для этого в наш номер, и ты проснулась и его у нас увидала… Я еще тебя убедил тогда, что это тебе приснилось. Но в том-то и дело, что не убедил, хоть и пытался! И настоящий Карл этого не может не знать. Но от центра этот факт он почему-то скрыл… И вот этот, сегодняшний, он знает только то, что в файле написано…

В конце разговора предполагаемый Карл торжественно сообщил, что у него теперь есть другая женщина, причем она очень больна, он вынужден о ней заботиться. А потому о воссоединении с Джули и Шанталь не может быть и речи, к сожалению. «Как будто я ему предлагала жить вместе!» — фыркнула Джули. И видеться, говорит, у них часто не получится. Так, может быть, раз в несколько лет. «Вот тут я ему и сказала, что я, собственно, не настаиваю, поскольку он как-то уж очень сильно изменился. Но он, кажется, иронии не понял…»

Джули была так огорчена всем произошедшим, что не хотела даже смотреть выпуск новостей по местному телевидению. Еле-еле ее Данилин уговорил. И пожалел об этом, потому что показанный про встречу в аэропорту сюжет расстроил ее еще больше. Он вышел очень коротким — минута с небольшим — и совершенно невнятным. Диктор за кадром сказал только, что в Киев из Англии прилетели жена и дочь крупного советского разведчика, работавшего на Западе в годы «холодной войны» под псевдонимом Карл. Крупные планы присутствовали, но мелькали так быстро, что толком разглядеть лица было невозможно. Зато долго показывали, как Джули и Карл обнимались неуклюже — такое ощущение создавалось в основном потому, что она норовила отвернуться.

После этого Джули отказалась идти ужинать, а Шанталь решила проявить солидарность с матерью и ограничиться сыром и пакетом чипсов, который они чуть ли не из Англии с собой притащили. «Мы хоть выспимся наконец», — сказала Джули.

Данилин отправился к себе в номер, размышляя, насколько необходим ему прием пищи, или лучше тоже последовать примеру англичанок и залечь спать. И тут зазвонил телефон. Он был уверен, что это Москва, но нет, это был опять Щелин.

— Ты ужинал? — спросил он каким-то необыкновенно ласковым голосом.

— Нет, но не уверен, что мне кусок сейчас в горло полезет.

— Еще как полезет! Давай приезжай, как выпьешь горилки, расслабишься, сразу и аппетит появится. Здесь очень уютно, и отлично кормят. И компания интересная.

Почувствовав, что Данилин колеблется, Щелин усилил нажим.

— Давай-давай, не раздумывай, я сейчас за тобой машину пришлю.

— Нет, Сережа, послушай, я правда ни есть, ни пить — ничего не хочу, только спать. И, честно говоря, общество незнакомых людей мне сейчас совсем не нужно.

— Компания скоро рассосется.

— Нет, Сережа, правда, нет…

Тон Щелина вдруг переменился. Он сказал как-то даже резко:

— Нам с тобой надо срочно поговорить. Кое-что обсудить крайне важное. И другого времени может и не быть. Я же завтра чуть свет в Москву улетаю. И вообще — машина за тобой уже вышла, собирайся.

Данилин хотел еще что-то возразить, но Щелин уже повесил трубку. Важное, видите ли, срочное. «Наверняка же опять неприятность, гадость какая-нибудь очередная…» — думал Данилин.

И оказался прав.

Щелин сидел в глубокой нише в ВИП-зоне, за большим столом, который был весь уставлен всякими закусками, пирожками, салатами.

— Слушай, тут у нас такие баклажаны с грецкими орехами и чесноком, улет!

— Не баклажаны, а синенькие, — поправил Щелина высоченный лысый дяденька, сидевший по правую руку от него.

— Что в имени тебе моем… Как ни называй, а главное — пальцы не проглотить, так вкусно!

«Вот этого мне только не хватало сейчас — разговоров на уровне отрывающихся в командировке снабженцев, — думал Данилин. — И особенно хороши на этом фоне отдельные вставки из Шекспира — для вящего абсурда».

Высокий и лысый оказался неким высокопоставленным представителем местной Безпеки — службы безопасности. Впрочем, вскоре после появления Данилина он начал озабоченно посматривать на часы.

— Ну что там? — спросил Щелин, как только лысый откланялся.

— Джули не верит, что Карл настоящий. Думает, что это самозванец. Двойник.

— Бред какой-то! Какой в этом смысл? Зачем это кому-то могло понадобиться? Я думаю, женщина перенервничала после истории с могилой этой. И вообще, столько лет прошло, и она жила все эти годы одержимая одной мыслью, одним этим образом — того Карла, которого она любила в молодости. И теперь, когда она видит его другим, постаревшим, больным и выцветшим, она отказывается его признать. Психологически объяснимо.

— Но как бы то ни было, если она не убеждена, то мы тем более не можем ни в чем быть уверены.

Щелин вздохнул, поковырял вилкой в синеньком-баклажане и сказал:

— Видишь ли, Алеша, редколлегия приняла решение напечатать очерк о Джули и Карле и об их встрече в Киеве в завтрашнем номере.

Данилин поперхнулся. Закашлялся. И закричал:

— Что? Не может быть! Они с ума там сошли?

— Тише, тише, на нас все смотрят… Ну, посуди сам: теперь, когда новость прошла по местному телевидению и уже идет работа над большим телеочерком, когда и в английских газетах на днях может что-то об этом появиться, откладывать никак невозможно.

— Но это же вранье! Карл, вполне возможно, никакой не Карл! Что же мы будем писать? И это делается без согласования с главным редактором, даже просто без его ведома! Сергей, объясни мне, что происходит!

— Извини, не успел тебе сказать. Но события разворачивались так быстро…

— Когда было принято это решение?

— Совсем недавно. Я, по крайней мере, узнал об этом меньше часа назад.

«Врешь!» — хотелось закричать Данилину. Кровь прилила к голове, в глазах потемнело от ярости. Он с трудом удерживался от того, чтобы не кинуться на Щелина с кулаками.

— Извини, я должен тебя покинуть. Немедленно иду звонить Игорю. Я не допущу этой публикации!

Данилин резко встал, хотел выйти из-за стола. Щелин схватил его за руку.

— Прости, что так неудачно получилось… никто не хотел тебя обидеть или унизить… но… так сложилось…

— Что за чушь! Что значит — так сложилось? И кто же автор статьи?